– Хуанита очень изменилась, – бормотал Мартин. – Все изменилось. Она искала силу и власть предков, но нечаянно впустила зло в наш мир. – Словно заслышав чей-то голос, Мартин вздрогнул, обернулся. – Бывает, забудешь запереть дверь и в дом прокрадется енот. Так случилось с Хуанитой: в нее вселились демоны.
Одесса подумала, что Мартин не только наркоман, но и сумасшедший в придачу.
– Прежней Хуаниты больше нет. Исчезла, сгинула. А мне мерещится всякая чертовщина. Звуки.
Мартин спрыгнул с подлокотника. Из-под остро заточенных ногтей хлынула кровь. Он двинулся к Блэквуду и замер в паре футов от него.
–
Блэквуд покачал головой:
– Нет, Мартин.
– Я вижу, ты можешь! – Мартин почти умолял. – Освободи меня,
Блэквуд горестно вздохнул:
– Прости. Боюсь, тебе уже не помочь.
Они направились к выходу. Но и за дверью их преследовало бессвязное бормотание Мартина, перераставшее в крик.
– Чего он хотел?
– Limpieza. Обряд очищения от темных сил.
– Вы умеете проделывать такие штуки? – заинтересовалась Одесса.
– Сам обряд возможен, но не для Мартина. Ртуть применяется, чтобы наслать безумие на врага. Очевидно, заклинание дало обратный эффект и поразило тех, кто проводил ритуал. Хуанита занималась черной магией.
– А парень рехнулся, – заключила Одесса.
– Не в моей власти лечить психические расстройства. К сожалению, Мартин безумен. Гиблое дело.
Одесса не спускала глаз с двери, опасаясь, как бы Мартин не бросился за ними.
– Наши дела обстоят не лучше. Может, обыщем дом?
– Там никого нет, – безапелляционно заявил Блэквуд, и Одесса не рискнула настаивать.
Из дома раздался шум, звон битого стекла. Одесса, не останавливаясь, шла к воротам.
– Похоже, Хуанита своими обрядами наломала дров, – заметила она, возясь со щеколдой. – История с Джоном Ди повторяется.
– Все взаимосвязано. Случайностей и совпадений не бывает.
– Но почему именно Питерс в Монклере? Колина на Лонг-Айленде?
– Мир – структура многоуровневая, – пояснил Блэквуд. – А Пустоты составляют тринадцатый этаж.
– Значит, никаких ниточек. Без Хуаниты мы в тупике.
– Ничего подобного, – возразил Блэквуд. – Вселенная подаст нам знак. Главное, не прозевать.
Одесса плотно притворила за собой ворота. К обочине подкатил «фантом» с мистером Ласком за рулем. Спутники сели в салон. Одесса испытала облегчение, когда автомобиль отъехал от дома, прочь от деструктивной психики Мартина.
– Пока вселенная подает нам знак, лично я не против перекусить, – объявила Одесса.
– Как угодно, – рассеянно бросил Блэквуд.
– Куда прикажете? – отозвался Ласк.
– В Квинс, – ответила Одесса. – В районе Флашинга полно приличных мест.
Ласк покосился на Блэквуда, ожидая распоряжений.
– Ехать на другой конец Манхэттена? – изумился Блэквуд. – Чего ради?
– Ради Эрла Соломона, – выпалила Одесса и обратилась к Ласку: – Нью-Йоркский пресвитерианский госпиталь.
– Совершенно исключено! – возразил Блэквуд.
– Но почему? Время у нас есть. А Соломон просил о встрече.
– Мы не можем тратить время на всякие глупости. Если пищевые потребности удовлетворять необходимо, то…
– Глупости? – перебила Одесса. – Эрл Соломон умирает и зовет вас. Неужели вы не хотите попрощаться?
– Попрощаться? В каком смысле?
– Вы знакомы сорок пять лет.
– Ну и что с того?
– Он умирает! – Одесса буквально задыхалась от злости. – Или вы, как вампир, начисто лишились человеческих чувств?
Блэквуд подался вперед и сплел пальцы на колене:
– Боюсь, вы неверно истолковали природу наших отношений с агентом Соломоном.
– Сорок пять лет!
– Вы злитесь.
– Конечно! А у вас нет сердца!
Блэквуд чуть наклонил голову, разглядывая собеседницу под иным углом.
– Причина не во мне, агент Хардвик, а в вас. Вы хотите этого. Вы хотите видеть нас вместе. Во многом из любопытства.
Одесса на мгновение растерялась – доля истины в словах Блэквуда присутствовала.
– Дело не в любопытстве, а в банальной вежливости. Нельзя отказывать умирающему в последней просьбе.
– Мистер Ласк, отвезите агента Хардвик, куда она скажет, – улыбнулся Блэквуд, потом откинулся на сиденье и закрыл глаза.
Солнце низко нависло над плантациями хлопка, когда Эрл Соломон свернул на проселочную дорогу, ведущую к жилищу Джамусов. Держась чуть поодаль, Блэквуд направился вслед за агентом к приземистому домику. При их появлении две вороны, оккупировавшие бельевую веревку на заднем дворе, с пронзительным карканьем взмыли ввысь. День клонился к вечеру, но жара и не думала спадать. Рубашка Эрла насквозь пропиталась по́том.
– Сколько лет? – спросил Блэквуд.
– Шесть.
Крыльцо жалобно скрипнуло под весом Соломона. Он постучал в дверь. Блэквуд маячил у него за спиной.
На стук открыла девочка в синем хлопковом платье, в каком Эрл видел ее накануне.
– Здравствуйте, мисс. Я агент Соломон, помните меня?
– Я думала, пришел пастор Теодор.
– Позволите войти?
