— Погодите-ка, вы сказали, что он предположительно носит маску?!
— Да, будет несложно отыскать его, даже если пока мы не напали на след. Это лишь вопрос времени. — Широко улыбаясь, уверенный, что помог убитому горем ирландцу, полицейский вывел Коннера за дверь кабинета.
Стряхнув его руку, Коннер повернулся.
— Погодите…
— Как только мы что-нибудь услышим, сразу дадим вам знать. Всего хорошего, месье. — Сделав знак нескольким младшим офицерам, глава участка отступил под защиту своего кабинета.
— Эй, погодите минутку! — начал Коннер, пытаясь последовать за ним, когда кто-то ухватил его за локоть.
— Идемте со мной, месье, — вежливо заявил рослый сержант и подтолкнул Коннера в сторону выхода.
— Нет, я не закончил! Я должен сказать ему о…
Слабо улыбнувшись, полицейский кивнул, на самом деле нисколько не вслушиваясь. Они прошли к выходу, где сержант бесцеремонно вытолкал Коннера за дверь. Оставшись ошарашенно стоять под снегом, Коннер оглядел улицу, не соображая, как поступить. Вцепившись обеими руками во встрепанные рыжие волосы, Коннер утробно зарычал — достаточно яростно, чтобы заставить нескольких горожан прыснуть в разные стороны.
— И что, черт побери, мне теперь делать?
========== Глава 39: Всего лишь человек ==========
В глубочайших закоулках оперных подвалов стояла могильная тишина, тени перетекали одна в другую, пока не оставалось ничего, кроме темноты. В каменных коридорах вздыхал ветер, словно бы вырываясь изо рта какого-то огромного существа, с каждым порывом принося с собой порцию морозного влажного воздуха. Постоянно капающая на заднем плане вода была единственным звуком во тьме — и пищей для тонкого слоя зеленых водорослей, покрывавших каменные полы. Царившая тут атмосфера больше напоминала давно заброшенный склеп, застывший и бескровный, нежели подвалы одного из лучших в мире театров.
Мало кто из покровителей Опера Популер знал, какие секреты это пышное здание прячет под архитектурой барокко и позолоченными скульптурами. Не подозревая об этом, они прогуливались по отполированному мрамору и гляделись в многочисленные зеркала, стоя в это время прямиком над семью уровнями подземных ходов. Ни одна живая душа, счастливая в своем неведении, не осознавала, что ходит над полными мрака владениями созданий ночи.
Но один угол необъятной подземной тьмы был освещен крошечным огоньком, вобравшим в себя единственные жизнь и тепло, какие только можно было найти под тоннами твердой каменной кладки. В самом нижнем подвале, возле подземного озера, над которым была возведена Опера, присутствовали признаки человеческой жизни. Из-за покрытой илом железной решетки над темными водами мерцали свечи, посылая во тьму полосы света. Звук воды, плещущей у низких каменных ступеней, едва наполнял оглушительную тишину, ослабляя давление воздуха, делая его выносимым.
Справа от лестницы, на большой каменной гряде, развалился грандиозный орган, помпезно возвышаясь над разбросанными в беспорядке листами бумаги, чернильницами и прочими письменными принадлежностями, сваленными на пол. В некоторых местах стены и потолок слой за слоем покрывала толстая прочная ткань, эффективно защищая от холода и сырости, делая комнату относительно теплой по сравнению с остальными подвалами. Сквозь дверной проем был виден тусклый коридор, растянувшийся от главной комнаты через ряд закрытых комнат до широкого арочного проема, из-под двери которого пробивался свет одинокой свечи, рассылая по полу причудливые тени.
Эрик согнулся над краем старого дубового сундука, сбоку от которого возвышалась груда пыльного хлама, и доставал из коробки очередной потрепанный предмет. Он годами не притрагивался к этому старому мусору, о многих найденных сейчас предметах он давным-давно забыл. Вздохнув, Эрик откинулся на пятки и потер горящие глаза.
Было очень поздно, и он вымотался до предела, но, кажется, не мог достаточно успокоиться, чтобы лечь спать. На самом деле он не спал ночами уже несколько суток подряд и знал почему. Как и многое другое, его бессонница была напрямую связана с недавним появлением Брилл в театре. Эта женщина разрушала его жизнь на всех мыслимых уровнях. Эрик ощущал себя физически, умственно и эмоционально опустошенным, как будто само нахождение в одном здании с Брилл высасывало жизнь из его тела.
Несколько дней назад он сделал над собой значительное усилие, чтобы держаться как можно дальше от этой женщины, думая, что, возможно, если он просто не будет ее видеть, то найдет силы выгнать ее из головы. Но пока что его блистательный план победоносно прошелся коваными сапогами по нему самому. Вместо того чтобы исчезнуть из мыслей Эрика, теперь эта ведьма отравляла каждый миг его существования, въедаясь в самые дальние закоулки сознания, наполняя сны образами и запахами, которые он предпочел бы забыть.
Повернув голову вбок, Эрик боролся с воспоминаниями, взывающими к его вниманию. «У нее ровно шесть разных улыбок… я помню. Одна появляется, когда она нервничает, одна — когда просвещает тебя…» Тяжело вздохнув, он раздраженно хохотнул и вновь залез в стоящий перед ним сундук.
