«Он сказал, что это все было самозащитой. И что он настроил так, чтобы люстра упала мимо зрителей, — взахлеб напоминала она себе, все это время пытаясь не зацикливаться на том, почему ее столь сильно успокаивает мысль о нем в таком ключе. — Не позволяю ли я своему гневу на него затуманивать мое суждение? Не сужу ли я его слишком строго? Возможно… но я не могу избавиться от ощущения, что он не все мне рассказал. Есть что-то, о чем он умолчал… Я просто не могу уловить о чем. Может, это имело отношение к той девушке, о которой он говорил. Кристина… он сказал, что любил ее… наверное, до сих пор любит».
Когда Брилл вспомнила, какой хорошенькой была юная певица в те несколько раз, что она ее видела, ее пронзил неожиданный укол ревности.
— Проклятье! — выдохнула она и рывком открыла дверь в свою комнату. — Ну ладно… хватит. Я явно переутомилась. Не думай об этом больше… подумай об этом завтра…
Несколькими днями спустя Брилл ни на йоту не приблизилась к окончательному ответу. К счастью, Эрик больше не появлялся: он явно либо избегал ее, либо давал ей немного покоя, немного времени подумать. «Очень скверно, что я слишком глупа, чтобы починить собственные мозги, — горько подумала Брилл, наяривая потускневший серебряный поднос полирующей тряпкой. –— Никакое время это не исправит». Положив поднос, пока не продавила дурацкую вещицу, она встала со своего места и швырнула тряпку на пол. Оставив незаконченную работу, она вылетела за дверь и понеслась по коридору.
«Хотя бы никто не заметит моей отлучки. У отдела уборщиц до сих пор нет новой начальницы, ввиду того, что у Андре и Фирмена не хватает мозгов. И, конечно, мадам Дюбуа все еще выздоравливает в больнице». Бесцельно пройдя через несколько пустых коридоров, Брилл резко остановилась, услышав красноречивый визг, который без сомнений означал, что где-то поблизости Карлотта. Склонив голову набок, Брилл тщательно прислушалась к богопротивному звуку, не желая ненароком столкнуться с дивой. Прошло несколько минут; ссора прекратилась, угасла в тишину.
Удовлетворенная тем, что вздорная итальянка убралась дуться к себе в гримерную, Брилл свернула за угол, чтобы продолжить свое бесцельное блуждание. «Я не хочу верить ему… потому что знаю: если поверю — обязательно прощу… а прямо сейчас я не хочу даже прощать его. Единственная вещь, которая волнует меня в рассказе Эрика, это его искренность. Конечно, искренность можно подделать… но… взгляд его глаз, этот ужас, как будто он балансирует на краю пропасти, а я вот-вот столкну его… и то, как он говорил, не имело ничего общего с его обычной манерой. Он не был собой… и это перевешивает все прочее, заставляя меня хотеть поверить ему». Она резко остановилась, едва не врезавшись в высокую черноволосую женщину. Карлотта испуганно взвизгнула и вскинула руку, чтобы не дать свалиться безвкусной шляпке, которая держалась на ее голове на одном честном слове.
— Что ты себе позволять! — возмущенно фукнула дива, потом внимательно вгляделась в лицо Брилл, и постепенно гнев ушел из ее величественных черт. — Это ты! Ты — тот, кто толкнуть меня тот день, когда упасть мешок.
Застыв, как лань под прицелом охотника, Брилл поняла, что ее разум совершенно опустел. Ее поймали.
— М… нет, должно быть, вы спутали меня с кем-то другим. — Пригнув голову, Брилл быстро отвернулась, пытаясь сбежать от пронизывающих темных глаз Карлотты.
Потянувшись, та вцепилась в локоть Брилл мертвой хваткой, развернув ее, так что они вновь оказались лицом к лицу.
— Нет! Ты есть та! Я не забывать лица. Я узнать твои глаза. Они этот странный светлый цвет. Как вы говорить… э… серый?
Осознав, что не сумела выкрутиться из этой ситуации, Брилл, пытаясь храбриться, расправила плечи и задрала подбородок:
— Прекрасно… да, я сознаюсь. В тот день это была я. И что с того? Конечно, вы не можете винить меня в излишней грубости. Я пыталась убрать вас с дороги, поэтому…
Махнув рукой в лицо Брилл, Карлотта призвала ее к молчанию:
— Я не идиот. Я знать, что ты спасти меня. Я искать тебя. Я спрашивать много твое имя, но никто не знать.
— Да, никто не может знать имя уборщицы, — съязвила Брилл, вырвав руку из хватки Карлотты. Смутившись заявлению дивы, она рассеянно потерла онемевшее предплечье. — Чего вы так сильно хотели, что повсюду расспрашивали обо мне? — с тревогой спросила она.
Помрачнев от дерзости Брилл, Карлотта сжала губы в узкую полоску:
— Я не любить твой тон.
— Тогда отстаньте от меня! У меня есть еще работа и нет времени на все это, — соврала та и повернулась, чтобы уйти. Когда ее вновь остановила рука на локте, Брилл вздохнула.
— Нет, не уходить! — воскликнула Карлотта без привычных визгливых интонаций — в ее слова просочилось странное отчаяние, отчего Брилл снова повернулась к ней. — По… пожалуйста… — продолжала певица, запнувшись на редко используемом ею слове. — Я должна говорить с тобой. Это очень важно! Я иметь работа для тебя… работа на меня.
