— Я платила за доброту, с которой ты отнеслась ко мне, когда помогла затащить ведро на лестницу. Я не хотела, чтобы ты упустила эту возможность. Используй все это к своей выгоде. Подобные шансы не очень часто выпадают таким людям, как мы. Вторые шансы вообще мало кому выпадают, правда.
Слегка умерив свой пыл, Брилл расслабилась.
— Это может создать множество новых проблем… — медленно сказала она.
— Когда они придут, тогда и будешь разбираться, — ответила Мари и, положив руку на локоть Брилл, повлекла ее по коридору. — Не беспокойся… я собираюсь научить тебя двум вещам. Во-первых, тебе надо научиться лучше врать. А во-вторых, тебе надо научиться устраивать представление… может, я научу тебя читать карты.
Не уверенная, что верно расслышала, Брилл повернулась и опустила глаза на старуху, продолжавшую тянуть ее за собой.
— Какие карты?
— Да Таро же, глупая. Я собираюсь превратить тебя в цыганскую гадалку, настолько достоверную, как будто ты ею родилась. Ты когда-нибудь прежде бывала на цыганской ярмарке?
Открыв было рот, чтобы ответить отрицательно, Брилл вдруг остановилась. Расплывчатый, полуоформленный образ мелькнул в ее голове, заставив сделать паузу. Сосредоточившись, она смогла разобрать внутренности потрепанного желтого шатра и смутные очертания огромной толпы. Стряхнув странное воспоминание и возникшее вместе с ним чувство тревоги, она достаточно собралась с мыслями, чтобы ответить.
— Нет, я никогда прежде не бывала на цыганской ярмарке. — Потом, вспомнив, какого сорта представления там устраивали, Брилл окаменела лицом. — И не имею ни малейшего желания, — огрызнулась она.
Внимательно оглядев ее из-под серебристых бровей, Мари лишь покачала головой:
— Не дерзи мне, деточка. И твои чувства по поводу их методов к делу не относятся. Они знают, как делать деньги… это все, что должно тебя заботить. Поэтому смирись с этим ради своего же будущего.
Поджав губы, Брилл проглотила то, что еще собиралась сказать.
— Ладно… считай, что все забыто.
Позже, той же ночью, Брилл ворочалась в кровати, не в состоянии уснуть в новой обстановке. За недели, что прошли с момента ее появления в Опере, она стала привыкать к громкому храпу остальных уборщиц. А теперь застывший воздух наполняли лишь тихое дыхание Арии в нескольких футах от нее и ритмичные удары ее собственного сердца в ушах. Тишина новой комнаты была немного тревожащей, но Брилл больше досаждала иллюзия изолированности, которую давала эта тишина. Хотя комната располагалась между еще двумя, толстый камень их стен гасил все проникающие звуки. Это заставляло ее почти скучать по шуму, производимому другими людьми. По крайней мере, тогда она знала, что не полностью сама по себе.
Оставив попытки заснуть, Брилл в конце концов села. Спустив ноги с кровати, она раздраженно постучала пальцами по полу и заправила за ухо непослушную прядь белоснежных волос. Чуть улыбнувшись, она перекинула косу через плечо, рассеянно покручивая ту между пальцами. Она уже давно не чувствовала себя настолько свободно, чтобы обходиться без маскирующей защиты темного парика, и теперь наслаждалась каждой минутой одиночества, означающей избавление от постоянного зуда.
Вздохнув, Брилл отстраненно посмотрела на гигантское зеркало, стоявшее прямо напротив ее кровати. Ее собственное отражение взглянуло на нее в ответ — подобное белому маяку на темном фоне. Найдя свой образ в полный рост малость нервирующим, Брилл ссутулилась, почти бессознательно разглаживая горловину ночной сорочки. Прикусив нижнюю губу, она тихо встала, подошла к гардеробу и вытащила сатиновый пеньюар и большой шарф, чтобы замотать волосы. Остановившись на миг, она провела рукой по ряду простых, но отлично пошитых платьев, висевших внутри. Немного раньше этим днем, когда она перетаскивала свои вещи в эту комнату, юная девушка оставила здесь несколько коробок готовой одежды и записку, которая гласила, что ее нынешний стиль неприемлем для той, кого наняла всемирно известная дива. Тихо посмеявшись про себя апломбу этого жеста, Брилл повернулась и выскользнула за дверь.
Шагая по темным коридорам, она обошла стороной несколько групп уборщиц, не заинтересованная во встрече с этими дамами или их языкатыми оскорблениями. Не зная точно, куда именно направляется, зная лишь, что ей необходима прогулка, Брилл обнаружила, что вышла из задней части в огромные парадные помещения Оперы. Чувствуя себя немного не в своей тарелке в наполненных эхом мраморных залах, она специально приглушила шаги, разглядывая окружающую обстановку. «Забавно, до сих пор у меня и правда не было времени, чтобы заметить… но это место действительно очень красиво».
