— Иногда ты бываешь просто возмутительным тугодумом, — огрызнулся Эрик.
— Только иногда? Божечки, спасибо, Эрик, ты так добр! — саркастично сказал Коннер.
В ярости вскочив на ноги, Эрик вцепился руками в волосы.
— От тебя с ума сойти можно! Ты же сам сказал, что слово «люблю» может иметь множество значений! Разумеется, Брилл выражала это чувство. Мы всегда были всего лишь самыми близкими друзьями. Мне кажется, я могу рассказать ей о чем угодно. Но всякий раз, когда она рядом, я начинаю забывать об этом. Я ощущаю себя так, словно балансирую на краю пропасти и в любой момент могу упасть с этого края во тьму. — Расхаживая по комнате, он резко остановился у одной из стен. — Когда она рядом, все просто исчезает, пока единственной реальностью не остается лишь то, что я вижу в ее глазах, — уныло закончил он.
Найдя данное Эриком описание подозрительно похожим на его собственные чувства к Мэг, Коннер неуютно поерзал.
— То есть ты смущен, потому что уверен, что ее мотивы чисто дружеские по своей природе, но при этом понимаешь, что твои мысли сбились с пути истинного? Ты это всерьез?
— Я не хочу позволять своей неопытности разрушить одну из немногих хороших вещей в моей жизни, — натянуто ответил Эрик. — Я скорее умру, чем дам своим поступкам каким-то образом подорвать наши отношения, — сказал он с убежденностью, которую Коннер счел достойной восхищения.
— Боже милосердный, Эрик! Тебе не нужна моя помощь. Ты уже люб… э… заботишься о Брилл больше, чем о себе, — заявил Коннер, машинально поправившись, чтобы не озвучить слово «любишь». Отчего-то он просто знал, что Эрик, возможно, не готов услышать это конкретное слово касательно своих собственных чувств. — Ты не сможешь разрушить ваши с ней отношения… ты сам себе этого не позволишь.
— Мне бы твою уверенность, — горько пробормотал Эрик отбивая какой-то ритм кулаком по стене и не отводя от нее глаз.
— Как и ко всему в жизни, я пришел к своей уверенности через обширную практику. Возможно, тебе стоит просто расширить свою. — Наклонившись вперед, чтобы поднять с пола, куда ее уронил Эрик, свою подушку, Коннер положил ее на кровать рядом с собой. Пока он, расправляя, гладил подушку рукой, в его голове всплыл пылающий вопрос. Рассеянно поскребя однодневную щетину на подбородке, он спорил сам с собой, должен ли завершить разговор сейчас или стоит озвучить опасную мысль, крутящуюся в данный момент у него в голове. Поскольку он не привык отступать, Коннер сел прямее и открыл рот.
— А ты никогда не рассматривал вероятность, что действия Брилл могут свидетельствовать о том, что она считает тебя больше, чем другом? — неторопливо спросил он, приготовившись к скорому всплеску эмоций, который наверняка последует за его комментарием.
Склонив голову набок, Эрик молча выслушал вопрос, а затем медленно повернул голову, чтобы взглянуть на Коннера через плечо: синева его глаз сияла столь же холодно и остро, как речной лед.
— В будущем я бы предпочел, чтобы ты держал подобные скудоумные предположения при себе, — бесстрастно заявил он. — Хотя я все еще приучаю себя к моментам близости, которые люди делят друг с другом ежедневно, я не дурак. Любые иллюзии, какие я когда-то питал относительно противоположного пола, давно умерли.
Выставив руку, Коннер слабо улыбнулся, полностью осознавая, что если продолжит, то дело дойдет до рукоприкладства. «Не то чтобы я возражал против драки… но, возможно, стоит отложит это до тех пор, пока я не перестану чувствовать себя так, словно голова вот-вот взорвется».
— Ладно… не обращай внимания, — сварливо уступил он.
Ощутив, что скользкую тему оставили в покое, Эрик отлепился от стены и пригладил рукой свои растрепанные волосы.
— Хорошо… но, думаю, пришло время мне уйти, — в конце концов сказал он, пройдя в угол комнаты и проведя ладонью по деревянной панели. По щелчку его пальцев в стене открылась маленькая дверца.
Выпрямившись, Коннер ошеломленно уставился на отверстие.
— Это так ты сюда проник? Проклятье, Эрик… ты ОБЯЗАН показать мне все свои секретные проходы. Это может оказаться невероятно забавной информацией. — Бросив последний взгляд через плечо, Эрик без лишних слов просто скрылся из виду.
Расслабившись, Коннер уронил голову обратно на мятую подушку, пытаясь не углубляться в размышления по поводу случившегося только что странного разговора, но усилие оказалось напрасным. «Глупец… он так боится того, что случится, что даже не может признаться самому себе, что любит ее или что она явно любит его. Господи… и почему это звучит так знакомо?» Разозлившись на себя, он выкинул из головы все мысли, полный решимости наконец-то немного отдохнуть и, отоспавшись, выветрить последствия вчерашней вечеринки.
