— Наверное, я ужасная мать, — пробормотала Брилл себе под нос и потрепала Арию по голове. — Нет, тебе необязательно возвращаться прямо сейчас, но завтра тебе придется остаться там на все время. Ходить в школу очень важно. — Продолжая свою лекцию о пользе учебы, она шла в сторону коридора, где располагалась большая часть гримерных. Дойдя до закрытой двери в гримерную Карлотты, она подняла кулак и постучала по дереву. Единственным ответом был звук удара, как будто кто-то швырнул какую-то мебель в стену. Спустив Арию на пол, Брилл попыталась снова.
— Синьора? Прошу вас, выходите. На сцене всем вас очень не хватает. — На секунду шум в комнате прекратился, но довольно скоро грохот и ругань раздались вновь. Специально закрыв Арии уши, когда ругательства переключились на английский, Брилл сделала шаг прочь от двери. — Ну, полагаю, она пока не готова выйти.
Ария закатила глаза:
— Она б-буйствует. Я н-не думала, что старые л-люди могут буйствовать.
— Да, ну, не все старые люди ведут себя соответственно возрасту. На самом деле я не уверена, что… — В этот момент из-за угла донесся звук двух спорящих голосов, прервав ход размышлений Брилл.
Повернув голову на звук, она сделала несколько шагов прочь от двери Карлотты. Чтобы узнать явно непререкаемый голос мадам Жири, ушла всего пара секунду. Странным было то, что обычно сдержанная женщина по-настоящему на кого-то кричала. И этот кто-то, чей голос звенел в воздухе подобно колокольчику, имел наглость орать на нее в ответ. Рассеянно поглаживая макушку Арии, Брилл наблюдала, как из-за угла появляются мадам Жири и Кристина — обе целиком поглощенные ссорой.
— Ты должна покинуть это место! Ты больше не принадлежишь ему. Тебя уже увидела Карлотта, и посмотри, к какому срыву это привело! — прошипела мадам Жири, ее голос громко разнесся в тишине коридора. Больше вокруг никого не было.
Кристина сжала опущенные руки в кулаки, отстаивая свою позицию даже перед лицом напора мадам.
— Не третируйте меня! Вы больше не вольны руководить моими действиями.
— Нет, этим должен заниматься твой муж! — быстро парировала мадам Жири. — Но ты даже не сказала ему, что поехала сюда.
На лице Кристины промелькнула ярость, она развернулась и попыталась проскочить мимо танцмейстера.
— Я не обязана это выслушивать. И кому какое дело до Карлотты? Она злобная и гнусная старая вышедшая в тираж неудачница! Вы знаете, как она обращалась со мной!
Сцапав Кристину за локоть, мадам Жири не дала ей сбежать.
— Да, но вспомни, как ты сама обращалась с ней! Ты позволила бедному Эрику убрать ее с твоего пути, чтобы помочь тебе удовлетворить амбиции.
— Я ни о чем таком его не просила! — крикнула Кристина, ее кудри дико подпрыгивали вокруг лица, пока она выворачивала и тянула свои руки, силясь освободиться из хватки мадам Жири, до белых костяшек вцепившейся в ее локоть.
— Но ты и не остановила его! Не раньше, чем осознала, что происходящее выходит из-под твоего контроля! Лишь тогда ты поняла, каким опасным может быть твой темный ангел. Вот поэтому ты должна уехать. Оставь это все. Не вороши опять старые воспоминания.
— Теперь он мертв! Нечего ворошить. Почему каждый, кого я вижу, говорит, что я должна уехать… никто не хочет помочь мне. Я не понимаю. Сначала Мэг не хочет уговорить свою подругу позволить мне воспользоваться зеркалом, а теперь вы пытаетесь заставить меня уехать! — Понизив голос, Кристина тяжело привалилась к стене, словно эта вспышка высосала из нее всю энергию. — Как вы не можете понять, что я должна дать ему покой? Я должна… он бы хотел, по крайней мере, быть похороненным… как нормальный человек. Я пытаюсь сделать что-то правильное…
Тяжко вздохнув, мадам Жири шагнула вперед и положила руку Кристине на плечо.
— Это место было его домом, Кристина. Может, ты хочешь сделать это ради себя самой? Чтобы тебе самой стало легче… а не ради него. Мы не можем изменить то, что случилось… все совершили ошибки.
Прижав руки к лицу, виконтесса принялась тихонько всхлипывать, ее узкие плечи горестно понурились.
— Но больше всех я. Я совершила ужасные поступки, потому что слишком слаба. Я знаю, я не сильная личность… поэтому я так любила его. Его голос всегда был таким уверенным, таким сильным. Я и Рауля полюбила в первую очередь из-за этого… Я знала, что буду в безопасности, потому что в действительности знаю, что во мне есть трусость. Так что неправильного в том, чтобы попытаться искупить хоть малую толику своих грехов против моего бедного ангела?
