Запинающихся слов Кристины оказалось достаточно, чтобы достучаться до сердца Брилл, и та ощутила жалось к девушке. «Сейчас ей вряд ли больше девятнадцати… она по-прежнему всего лишь дитя. Боже мой… Эрик фактически достаточно стар, чтобы годиться ей в крестные отцы. Неудивительно, что она вела себя так, как вела». Вздрагивая от продолжавшегося в конце коридора разговора, Брилл медленно взяла Арию за руку и повернулась, чтобы на цыпочках прокрасться в другой его конец, туда, где находилась запертая дверь в ее собственную комнату. Она хотела ускользнуть незамеченной ссорящейся парой. «Возможно, мадам Жири сумеет убедить ее уехать и не создавать здесь проблем».
Вытащив ключ, Брилл сунула его в замок и с великой осторожностью попыталась беззвучно повернуть его. Механизмы замка упорно сопротивлялись, порушив ее план соблюдать тишину, когда с громким звуком пришли в движение; замок со щелчком открылся, и дверь распахнулась внутрь. Замерев на месте, Брилл услышала, как разговор на том конце коридора внезапно прекратился. Быстро втолкнув Арию в комнату, она оглянулась через плечо как раз вовремя, чтобы увидеть спешащую к ней по коридору Кристину — выражение ее лица было полно суровой решимости, свежий маленький ротик сжат. Мадам Жири бежала следом за ней. «Дерьмо!»
Торопливо шагнув в комнату, Брилл сделала последнее бесполезное усилие, чтобы избежать лихорадочного взгляда юной виконтессы, но та кинулась вперед и прижала ладонь к двери.
— Погодите! Не закрывайтесь от меня, — с отчаянием взмолилась она, на ее раскрасневшихся щеках блестели дорожки слез.
Мадам Жири остановилась позади Кристины, пытаясь схватить ее и оттащить от двери.
— Кристина… пойдем отсюда. Не докучай мадам Доннер, — сказала она, бросив на Брилл быстрый изучающий взгляд. И вновь ту постигло отчетливое ощущение, что мадам Жири знает что-то, о чем не говорит вслух.
Стряхнув руку мадам, Кристина потянулась вперед и взяла Брилл за руку, ее темные глаза были покрасневшими и умоляющими.
— Я знаю, что была ужасно груба с вами при нашей первой встрече, — начала она, — но, пожалуйста, отриньте свою неприязнь ко мне хоть ненадолго, и я никогда больше не побеспокою вас.
Ария подвинулась ближе к юбкам Брилл и неуверенно посмотрела на Кристину, явно озадаченная страданием своей приятельницы по игре в прятки. Нервно засунув большой палец в рот, она обняла рукой ногу Брилл.
— М-мамочка… что происходит?
По-видимому, только что заметив Арию, Кристина отпустила Брилл и, поднеся руку ко рту, громко ахнула.
— О господи! Я просто убежала и бросила тебя на середине нашей игры! Я такая глупая!
Сжалившись над удрученной девушкой, Брилл шагнула в сторону и пропустила ее в комнату, предложив кресло. Мадам Жири мялась на пороге, не сводя глаз с зеркала. Обойдя вокруг стола, Брилл заняла второе кресло, сложив руки на коленях, чтобы сдержаться и не начать нервно потирать их друг о друга. «Если бы Эрик стоял за зеркалом, смог бы он удержаться и не выйти, чтобы поговорить с ней…» От этой мысли ей стало плохо, но чем больше она узнавала Кристину, тем менее была склонна грубо обходиться с ней. Это слишком напоминало избиение щенка.
— Вы выказали огромный интерес к моей комнате, мадам, — медленно начала Брилл, стараясь звучать так, будто она еще не посвящена в причины подобного поведения. — Этому есть причина? — «Любопытно, что она собирается сказать. Она не из тех, кому хорошо удается ложь… но я для нее незнакомка».
Кристина заерзала под ее пристальным взглядом:
— В прошлом году, когда я пела здесь, это была моя гримерная.
— А… — с кивком ответила Брилл, позволив своему молчанию повиснуть в воздухе между ними. Все еще стоящая на пороге мадам Жири теперь метнула острый взгляд в Брилл, пригвоздив ее к креслу этим весьма оценивающим взглядом.
Вздохнув, Кристина положила ладони на стол.
— Как много вы услышали из того, что я говорила в коридоре? — вдруг спросила она. — Потому что очень важно, чтобы некоторая часть этой информации была известна лишь ограниченному числу людей.
— Ну, я… — начала Брилл.
Выпрямившись в кресле, Кристина неуклонно продолжила свою речь, и внезапно Брилл поняла, в чем заключается обаяние этой девушки. В ее жестах сквозила неподдельная искренность, в полной мере отражая каждую ее эмоцию, отчего любой в ее присутствии испытывал желание расслабиться. «Может, она и глупое дитя… но я понимаю, почему она могла бы понравиться людям».
— В прошлом году, до того как я вышла замуж, в театре произошел ужасный случай, и я потеряла близкого друга, — печально скривившись, сказала Кристина. — Это зеркало — дверца, ведущая в тайный проход. Когда вы поймали меня в первый день, я пыталась открыть ее и проникнуть в этот ход. Я хотела пойти и найти этого старого… друга, чтобы обеспечить ему надлежащие похороны.
