— Брилл! — с отчаянием позвал он, и его голос отразился от каменных стен, будто издеваясь своим гулким звуком. Эрик подполз ближе, схватил Брилл за узкие плечи и затряс с яростью, которую словно бы не мог остановить. — Брилл! Прекрати это! Очнись! — Когда до него начала доходить реальность ситуации, то, запрокинув голову и уставившись в потолок, Эрик безмолвно проклял Бога. «Она мертва… она мертва… это я виноват. Я должен был лучше защищать ее. Я должен был уделять больше внимания вместо того, чтобы думать о… о бесполезных вещах!»
Стиснув кулаки на влажной ткани платья Брилл, Эрик издал нечеловеческий вопль — звук рвался из его горла, изливая душераздирающую муку, подобную которой он никогда не испытывал прежде. Ему казалось, будто он умирает, будто кусочки его сердца отрываются и падают во тьму. «Не могу дышать… так больно, что я не могу дышать. Это несправедливо… это несправедливо!» Согнувшись под тяжестью навалившейся со всех сторон темноты, Эрик опустил голову и уткнулся лбом в плечо Брилл, его руки дрожали, а глаза начало жечь от горьких слез. Казалось, будто каждая клеточка его тела кричит, восставая против ополчившейся против него судьбы.
— Не поступай так со мной… — хрипло прошептал Эрик в ледяную кожу Брилл, и по его щекам наконец потекли слезы.
Он закрыл глаза, рыдания начали сотрясать его тело, не давая вдохнуть. Прошло лишь несколько секунд, но для него прошла уже целая вечность. Перед внутренним взором Эрика холодно растянулись все грядущие дни его жизни — бесконечная процессия времени, лишенного всякого смысла, кроме очередного вдоха, столь же пустая и безжизненная, как распластавшаяся под его руками женщина. «Я не могу этого сделать. Я не могу ее отпустить…»
— Прошу, не уходи туда, куда я не могу последовать… — взмолился он. — Пожалуйста… не оставляй меня здесь одного. Я… я люблю тебя. — Эти последние три слова, слова, которые он даже и не думал, что скажет когда-нибудь снова, соскользнули с его губ с потрясшей его самого легкостью, — и тогда Эрик осознал: причина, по которой это оказалось так легко, в том, что эта мучительная связь не была неожиданностью — он чувствовал ее все это время, возможно, с первых мгновений, как увидел Брилл. Но теперь все было кончено. «Я люблю ее».
— Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя, — повторял Эрик, как молитву, и гнев в нем превратился в горькое сожаление. «Господи, что я наделал? Это должен был быть я… ты забрал не того…»
Непроизвольно в его голове, словно посланный самими небесами, промелькнул образ Брилл, согнувшейся над старой мадам Дюбуа, вдыхающей жизнь обратно в ее очевидно мертвое тело. Рывком подняв лицо от груди Брилл, Эрик невидящим взором обшаривал каменную стену напротив, просматривая сцену, которая сама собой проигрывалась у него в голове. И внезапно он услышал голос Брилл, шепчущий в его уши — спокойствие в ее словах утешало его.
«Даже если сердце останавливается и человек не дышит, мозг продолжает жить еще несколько минут. Все, что нужно сделать, это вновь запустить сердце… и человек может быть спасен. Подумай, сколь многих можно было бы спасти».
Струящиеся из покрасневших глаз Эрика слезы остановились, а тело вновь наполнилось жизненной энергией. «Все, что нужно сделать, это вновь запустить сердце». Наклонившись вперед, Эрик положил руки на грудь Брилл точно так же, как, по его воспоминаниям, сама Брилл делала с мадам Дюбуа. Плавно надавив несколькими короткими толчками и молясь, что сделал все правильно, он ощутил, как грудная клетка Брилл подается вниз с каждым движением. Остановив надавливания, он зажал нос Брилл и накрыл ее рот своим, наполняя ее легкие своим дыханием. С целеустремленностью отчаявшегося человека Эрик повторял процесс снова и снова. «Ну же… работай… ну же… Я знаю, это может сработать! Она делала так же. Я видел, что это сработало. Я читал ее чертовы исследования тогда, в доме. Я знаю, это может сработать!»
Тикали минуты, и у Эрика начали уставать руки, но он отказывался останавливаться. Он знал, что если остановится, то умрет вместе с Брилл и будет погребен под Оперой в могиле, им же самим и созданной. «Это сработает… это сработает». Нагнувшись, чтобы вновь прижать губы к губам Брилл, Эрик закрыл глаза.
— Брилл, проклятая ты женщина. Сделай, как я говорю, хоть раз в своей жиз…
И прежде, чем он смог закончить предложение, случилось невозможное. Брилл сделала болезненный вдох. Застыв на месте, почти боясь шевельнуться и нарушить хрупкое равновесие момента, Эрик наблюдал, как ее грудь опять поднялась, наполняясь воздухом безо всякой посторонней помощи. Уголок ее рта искривился в слабой гримасе, и ее тело сотряс приступ жестокого кашля, выгоняющего скопившуюся в легких воду. Медленно, словно с огромным усилием, глаза Брилл приоткрылись, изучая потолок над их головами. Должно быть, Эрик издал тихий потрясенный звук, потому что Брилл моргнула и сконцентрировалась на его лице. В ее глазах промелькнуло мгновенное узнавание — а затем она снова потеряла сознание.
