Чувствуя, что нашел слабое место в колючей защите, которую она всегда выставляла в его присутствии, Коннер воспользовался своим преимуществом, наконец-то ощутив под ногами твердую почву. Выпустив руку Арии, он сделал шаг вперед, оказавшись на расстоянии касания от Мэг.
— Да, детка, я чрезвычайно тобой восторгаюсь, — сказал он с усилившимся ирландским акцентом и небрежно провел пальцем по руке, в которой та держала букет маргариток.
Мэг вздрогнула от его прикосновения и, ахнув, приоткрыла рот.
— Но… почему? — выдохнула она. — Я не сделала ничего выдающегося.
— Ах, вот тут ты ошибаешься. Ты более чем просто выдающаяся, ты абсолютно изумительная. — Проведя пальцем по изящным косточкам ее большого пальца, Коннер нежно обхватил ее запястье, тщательно сохраняя легкость прикосновения, чтобы не напугать ее, хотя испытывал дикую и пылающую жажду притиснуть ее к себе и зацеловать до потери дыхания.
Ощущая заполошное биение ее пульса под пальцами, Коннер улучил момент, чтобы собраться с мыслями, сделав особое усилие, чтобы не пялиться на ее дрожащую нижнюю губу. «Боже… я и раньше желал женщин… но, господи, помоги мне, если эта не заставит меня умереть от желания».
— Возможно, ты не путешествовала по всему земному шару или не получила какое-нибудь дурацкое место прима-балерины, но к настоящему времени я уже неделями наблюдал за тобой, и для меня становится все более ясно, что ты обладаешь достоинствами, которых я никогда прежде в женщинах не видел.
— Ты… ты просто так это говоришь… — промямлила Мэг и опустила взгляд туда, где его рука обхватывала ее запястье.
— Нет, я редко говорю то, что не имею в виду. Это пустая трата времени, которое можно потратить на гораздо более важные вещи.
— О, и какие, например? — спросила Мэг, в ее голос отчасти вернулась ее обычная пылкость, и она набралась мужества, чтобы посмотреть Коннеру в глаза.
Сверкнув дьявольской улыбкой, тот поддался кипящей внутри жажде.
— Вещи вроде этой, — пробормотал он и потянул Мэг за руку, притягивая к себе, пока цветы не оказались зажаты между ними. Опустив голову, Коннер слегка коснулся губами ее губ, держа глаза открытыми, чтобы видеть, как на ее лице вспыхивает шквал ярких эмоций. Потрясение, уступающее место гневу, затем превращающемуся во вздох блаженства, когда ее большие выразительные глаза начинают закрываться. Рука, держащая маргаритки между ними, ослабла, белые цветки осыпались на пол каскадом лепестков, и Мэг подняла руки, чтобы обхватить его лицо.
Ее прикосновение прошило Коннера подобно удару молнии, заставив кровь вскипеть, а колени подогнуться. Не в силах совладать с собой, он почувствовал, как нежность оставляет его, и впился губами в ее губы, зарываясь руками в ее солнечные волосы. Нечто внутри него, нечто, о недостатке чего он и не подозревал, шевельнулось и обосновалось на новой позиции, оставив его одновременно потрясенным и до странного цельным. Внезапная и яростная потребность уложить Мэг на пол и взять прямо здесь, в коридоре, захлестнула его разум, заставив увидеть звезды из-за силы этой жажды. В спонтанной реакции на эту опасную потребность, Коннер отшатнулся, его руки дрожали у Мэг в волосах, пока он старался прочистить голову. «Нет… ты не можешь. Не с ней… это было бы неправильно».
В ответ на его отступление Мэг открыла глаза, в которых светился вопрос, пока она изучала его раскрасневшееся лицо. Опустив ладони на его грудь, она прерывисто вздохнула.
— Я не буду очередной зарубкой на вашем кроватном столбике, месье, — решительно заявила она, хотя и не стала отодвигаться из его объятий.
При этих словах глаза Коннера опасно сверкнули, и он медленно заставил себя разжать руки на ее мягких кудрях.
— Но ты вполне можешь стать последней.
Не доверяя себе и дальше находиться в ее присутствии, не теряя оставшегося контроля, Коннер осторожно отошел от Мэг. Склонив голову с некоторым шармом, которым он так славился, Коннер торопливо развернулся на каблуках и поспешно ретировался. Проходя мимо Арии, он взял ее за руку и без оглядки устремился по коридору.
Семеня рядом с ним, Ария изогнула шею, чтобы оглянуться туда, где Мэг быстро опустилась на ближайшую кучу коробок. Переведя взгляд обратно на Коннера, девочка заухмылялась, сверкнув ямочкой на щеке.
— Думаю, ей п-понравились ц-цветы, — живо сказала она, вызвав у того сдавленный смешок.
— Да… осмелюсь сказать, это так.
Сидя на своей скамеечке для пианино, Эрик безучастно смотрел на знакомые клавиши перед собой. Обычно это было местом убежища, местом творения, где его разум мог освободиться от окружавшей его жестокости. Но, пока пламя свечей беззаботно плясало, отбрасывая тени по комнате, его разум оставался пуст. Умиротворяющая симфония, которая обычно игралась только для него, сейчас молчала, оставляя его наедине с мыслями и потрясающими воспоминаниями о прошедшем дне. Когда он сидел вот так, спокойно глядя прямо перед собой, трудно было поверить, что за последние двадцать четыре часа вся его жизнь полностью изменилась. Это казалось скорее сном, нежели чем-то еще.
