— Хорошо… хорошо. Покуда все ясно. И не стесняйтесь немного поразвлечься со своими, как вы выразились, «любимыми ножами». Я не возражаю полюбоваться, как этот конкретный человек малость пострадает, перед тем как умереть. В действительности…
Внезапно осекшись, Эндрю резко остановился посреди тротуара, его взгляд прикипел к расплывчатым фигурам людей, столпившихся под козырьком находящегося впереди магазина и явно пережидающих дождь. Лица людей были слегка скрыты капающей с навеса водой, но из толпы на Эндрю сквозь расстояние и непогоду смотрели знакомые темно-карие глаза, прожигая до глубины души. Шумно втянув воздух, почувствовав, как сердце затрепетало где-то в горле, тот моргнул, и эти обвиняющие глаза исчезли как не бывало. На один застывший миг Эндрю ощутил, как по его коже ползут ледяные щупальца, похожие на липкие пальцы кладбищенского тумана.
— Милорд, с вами все в порядке? — тихо спросил Бьюмон, впрочем, без особого интереса.
— Вы не видели только что мужчину со шрамами, стоящего вон под тем навесом? — ответил Эндрю вопросом на вопрос и повернулся, чтобы посмотреть на спутника; над его головой висело белое облачко от дыхания.
— Нет, милорд, — небрежно отозвался Бьюмон. — Нам следует о нем беспокоиться?
— Нет, не о чем беспокоиться. Не обращайте внимания, — сказал Эндрю, пытаясь прогнать из голоса страх, но в его голове звучали три пробирающих до костей слова, повторяясь снова и снова. «Ты умрешь…»
Кашлянув, Эндрю сунул руки в карманы и устремился вперед.
— Думаю, нам следует продолжить разговор внутри. Погода слишком пасмурная.
— Конечно, милорд. Возможно, вы сможете дать мне более подробное описание человека, о котором вы желаете, чтобы я… позаботился.
Мысли об этих преследующих карих глазах расступились перед образом закрытого маской лица.
— Да, да, я могу. Человек, которого вы должны убить — тот, кого они раньше называли Призраком Оперы. Он мошенник и убийца. Как думаете, сумеете убить привидение?
В туманном воздухе сверкнул ряд ровных белых зубов.
— Дайте мне клинок, и я убью самого Господа Всемогущего. С призраком и вовсе не должно быть проблем.
========== Глава 60: Проверка на практике ==========
Прислушиваясь к окружающей тишине спящего театра, Брилл впервые за неделю лежала в собственной кровати — и не спала. Сквозь закрытую дверь просочилось приглушенное шарканье уборщиц, позволив уловить обрывки сетований и смеха, когда женщины проходили мимо, чтобы заняться следующим этажом. На мгновение Брилл ощутила себя не на своем месте. За то короткое время, что она провела под землей с Эриком, она привыкла к потусторонней тишине подвалов. Теперь звуки активности вокруг нее казались странными, словно она очнулась от сна и внезапно обнаружила себя втиснутой обратно в реальный мир.
Сделав вдох, Брилл попыталась избавиться от беспокойства. «Как странно. Кто бы мог подумать, что я так быстро привыкну к тишине того места. Когда я была там, необычным было отсутствие шума, но сейчас, когда я вернулась, необычным кажется совершенно противоположное. Или, возможно… возможно, я чувствую себя так странно, потому что здесь нет его. Я так привыкла к его присутствию, что без него возникает ощущение, что я сама не своя».
Чуть раньше этим вечером она сидела и ждала, когда Эрик появится из-за зеркала, но минул час, и она сдалась. Никогда прежде она не ждала мужчину, и то, что она делает это, одновременно тревожило и восторгало ее. Но в итоге Брилл почувствовала себя глупо из-за того, что Эрик не пришел и ей пришлось в одиночестве укладывать Арию.
Давление маленькой ручки, зажавшей в кулак низ ее ночной сорочки, выдернул Брилл из раздумий. Она слабо улыбнулась и чуть повернула голову, глядя сквозь темноту на маленький холмик под одеялом рядом с собой. Когда несколько часов назад настала ночь, Ария громко настояла, что будет спать с давно потерянной мамой в одной постели, а Брилл так изголодалась по ее присутствию, что не стала возражать. А теперь сам звук дыхания Арии успокаивал ее тревоги, смягчая неуверенность перед будущим и приглушая смутное беспокойство, часами одолевавшее Брилл с момента разговора с Кристиной.
Хотя встреча с виконтессой определенно прошла куда лучше, чем она могла ожидать, Брилл до сих пор прокручивала ее в голове. Это напоминало первые мгновения дезориентации, когда просыпаешься от глубокого сна. Она полагала, что то, что Кристина, впервые повела себя как взрослый человек, умиротворит ее, но это было не так. На самом деле театральный уход Кристины внушил ей чувство ужаса, страха, который она не могла объяснить. «Хватит, Бри… ты чересчур драматизируешь. Кристина наконец-то отпустила его. Радуйся этому. И радуйся, что он тоже отпустил ее. И ничего кроме. Радуйся… Следует беспокоиться о более важных вещах… например, что будет дальше. Это куда более важно… потому что слишком неопределенно».
