— Когда я покинул тебя чуть раньше, то, возвращаясь в подвалы, кажется, не вполне постигнул, что вернусь туда один. Конечно, в какой-то степени я это понимал, но не был готов к реальности. Я привязал лодку в доке и занялся обычными ежедневными делами, но… было трудно сосредоточиться. Тишина была… невыносимой. Но не только она. Я чувствовал изоляцию каждым фибром своей души, и сами камни словно был давили на меня. Такого никогда прежде не случалось.
Повернув голову, чтобы посмотреть на Брилл, Эрик сделал паузу.
— И внезапно то, что произошло между нами, показалось сном. Будто этого никогда не было.
— Тогда почему ты не приходил?
— Не знаю. Возможно, это настолько захватило меня, что я по-настоящему испугался, что это были фантомные воспоминания, порождение обезумевшего разума.
Брилл положила руку Эрику на бедро. Было странно, что он описал ровно те же чувства, которые одолевали ее весь день напролет. Она показалась себе ужасно глупой, что по-прежнему так неуверенна на его счет. У Эрика хотя бы были более веские причины, чтобы не доверять новым аспектам их взаимоотношений. Основы его жизни были выстроены вокруг недоверия другим и агрессивной независимости. Ничего удивительного, что это вызывало у него трудности. Единственной причиной, почему Брилл не доверяла Эрику, был страх перед болью, которую она носила в себе со смерти Джона. Она боялась боли, которую Эрик мог причинить ей, вольно или невольно.
Сжав его ногу, Брилл вновь закрыла глаза.
— Это был не сон, Эрик.
— Да, думаю, я начинаю этому верить.
— Останешься на ночь? — отважилась поинтересоваться Брилл после секундной заминки.
Эрик поерзал на краю кровати и улыбнулся — его зубы сверкнули во тьме.
— Не думаю, что пришел бы, если бы ответ был не «да».
— Ну, тогда давай. А то вся эта болтовня точно в конце концов разбудит Арию.
Понимающе кивнув, Эрик встал и медленно оглядел комнату. Практически видя ход его мыслей, Брилл вмешалась.
— Перед тем как забраться, сними хотя бы ботинки, — сказала она, приглашающе откинув одеяло с правой стороны кровати.
Эрик перестал размышлять над второй кроватью и просто сделал, как попросила Брилл. Стянув пиджак и жилет, он аккуратно сложил вещи и оставил их на маленьком деревянном столе посреди комнаты. Сняв ботинки, он подошел к кровати и залез на нее. Повернувшись набок, чтобы дать ему место, Брилл ласково передвинула спящую Арию, уложив ее перед собой, а Эрик пристроился у нее за спиной. На двойной кровати было немного тесновато, но не неудобно, и Брилл внезапно поняла, что благословляет свою удачу в поиске нестандартного матраса, которым она занималась, когда Карлотта назначила ее своей личной гадалкой.
Эрик обнял ее рукой за талии и вздохнул — прямо у нее над ухом.
— Так-то лучше, — пробормотал он, так тихо, что Брилл была уверена, что он говорил это по большей части самому себе.
Закрыв глаза, она улыбнулась, испытав то самое удовлетворение, которого ей целый день недоставало. Ощущение прижавшегося к ней тела Эрика усмиряло крутившиеся в голове проблемы. Убаюканная теплом, Брилл с легкостью соскользнула в сон.
Пронзивший пустоту бессознательного звук резкого металлического щелчка заставил ее распахнуть глаза. Уставившись на незнакомую оштукатуренную стену перед собой, она пыталась сориентироваться. Усевшись, она огляделась и недоуменно нахмурилась. Это была уже не ее комната, а огромный открытый склад, доверху заваленный большими немаркированными бочками. Совершенно сбитая этим с толку, Брилл встала и крутанулась на месте, но больше никого не увидела. «Что за…»
Краем глаза она уловила за штабелем здоровенных ящиков вспышку света. Направившись к железному ограждению, Брилл открыла было рот, чтобы окликнуть, но снова закрыла его, когда по пыльному воздуху до нее долетел знакомый мужской голос. Сердце забилось у нее в горле, когда она услышала, как Эндрю холодно что-то обсуждает с другим человеком. Привалившись спиной к стене, Брилл прижала руку ко рту, чтобы не дать сорваться с губ преисполненным ужасом звукам, все это время надеясь, что Эндрю не сумел каким-то образом ее услышать. Она распласталась по стене, мрачное ощущение страха заледенило кровь, и — прямо перед ней — огромная комната приобрела зловещий облик, распахнувшись подобно разверстой могиле. Зрение Брилл начало сереть по краям, она соскользнула на пол. «Это неправильно. Эндрю не может быть здесь… Коннер слышал, как он сказал, что уезжает в Англию. И я не могу быть здесь. Я в своей комнате… я в безопасности… это всего лишь дурной сон. Проснись… проснись».
