— Рада познакомиться, Эрик. Меня зовут Брилл. Я могу написать вашей семье, чтобы они не волновались за вас?
В изнеможении откинувшись на подушки, Эрик отвернулся от девушки и нахмурился.
— В этом проклятом мире нет никого, кто мог бы волноваться за меня. Так что поберегите чернила и свое докучливое сочувствие для кого-нибудь другого.
На мгновение Брилл застыла в дверях. Хотя тирада Эрика должна была казаться жестокой, она услышала лишь мучительную тоску, скрытую в этом высказывании. Несмотря на то, что выражение его лица было столь же суровым, как и маска, закрывающая половину лица, Брилл видела в его усталых глазах опустошенность.
— Вы выглядите уставшим, — сказала она невозмутимо, прилагая усилия, чтобы не позволить своему голосу выдать то, что она разглядела за броней мужчины. — А теперь отдыхайте. Если вам что-нибудь понадобится, я в соседней комнате. Вам нужно только позвать, и я услышу вас. Сладких снов, Эрик.
И с этими словами Брилл развернулась и покинула комнату, тихонько прикрыв за собой дверь. Эрику оставалось только изнемогать от ярости, кипевшей в нем после стычки.
Несмотря на пылающий гнев, глаза Эрика медленно закрывались. Со вздохом он откинулся на подушки и заснул на удивление спокойным сном; голос Брилл эхом отдавался у него в голове. «Сладких снов, Эрик. Сладких снов…»
========== Глава 9: Плач над пролитым молоком ==========
Забрезжило утро — холодное и пасмурное. Огромные клубящиеся тучи кружили по небу, отбрасывая на мир внизу унылые серые тени. Ветер завывал и бился в стекла, заставляя их дребезжать в рамах: ужасный звук отдавался по всему дому. Снег бешено кружился под порывами ветра, пряча мир за покрытыми инеем окнами.
Брилл сонно села, когда порыв ветра распахнул окно в ее комнате, с грохотом впечатав его в стену. Брилл ворча перелезла через крохотное тело с эбеново-черными волосами, лежащее рядом с ней, и бросилась закрывать зияющее окно.
Когда она напряглась, чтобы дотянуться до распахнутой фрамуги, ветер ворвался прямо под ее тонкую хлопковую ночную рубашку, и холод пробрал Брилл до костей. На ее спутанные волосы опустился снег, усыпав голову мелкими искрящимися капельками воды. Со сдавленными проклятьями Брилл до половины высунулась в окно и наконец ухватилась за задвижку и дернула ее, захлопывая окно. Задвижка со стуком плотно опустилась в пазы, и Брилл обхватила себя руками.
Переминаясь с ноги на ногу, чтобы согреться, Брилл направилась обратно в кровать. Сев на край, она ласково положила руку на темноволосую голову ребенка, продолжающего безмятежно спать. Маленькая девочка вздохнула во сне и перевернулась, сунув в рот большой палец.
Брилл улыбнулась и провела пальцем по пухлой детской щечке, затем поднялась и направилась к стенному шкафу. Она открыла дверцу и уставилась на его содержимое. Будучи женщиной практичной, она не носила одежду ярких цветов и с оборками с тех пор, как вышла из детского возраста. Работа добровольцем в больнице ветеранов не располагала к кружеву и жемчугам. «Боже, быть практичной иногда надоедает. Не то чтобы мне было на кого производить впечатление. Но все же…»
Достав простой жакет цвета морской волны и подходящую юбку, Брилл бесшумно повесила их на спинку стула, стянула через голову ночную рубашку и надела чистую сорочку. Скривившись, она обернула корсет вокруг талии и застегнула его впереди. Только у женщин, которые могут позволить себе горничную, корсеты зашнуровываются на спине, и у Брилл определенно не было времени, чтобы тратить его на подобные глупости, хотя состояние семьи ее покойного мужа легко бы предоставило ей такую роскошь.
Однако еще десяток лет назад ей пришлось остаться за стеной, которую возвело богатство, когда могущественные Донованы не одобрили ее брак с их младшим сыном. Даже после смерти Джона лорд и леди Донован отказались поддерживать свою убитую горем беременную невестку. Лишь старший брат Джона, Эндрю, остался с ней. Предоставив ей жилье и использовав свои связи, чтобы обеспечить ее безопасность. Если бы не он, Брилл пришлось бы жить в нужде и обременять Коннера.
Теперь она жила так, как ей было удобно, чувствуя удовлетворение, которое совершенно не подобало жене богатого английского аристократа. У Брилл был прекрасно обставленный дом, приносящая удовлетворение работа и любящая семья. У нее было все, на что только может надеяться молодая вдова.
Быстро натянув белую блузку, юбку и жакет, Брилл подошла к двери и тихо вышла из комнаты. Расчесав рукой волосы, она заплела пряди в небрежную косу.
— Какой унылый день, — пробормотала Брилл про себя, проходя мимо окна.
Тряхнув головой, она побрела на кухню и поставила чайник кипятиться на печке.
