Сам Эрик по-прежнему неподвижно лежал на кровати, но его разум метался, пытаясь разобраться в искаженных воспоминаниях, атакующих его чувства. Эрик видел перед собой юного виконта, петлю на его шее. Он наблюдал, как Рауль бьется в путах, глаза юноши блестят от непролитых слез. Неожиданно Эрик вспомнил ощущение губ Кристины на своих губах, мягкость прикосновения, медленно перерастающую в волнующее давление. Хотя в этом была страсть, кое-что в памяти было странным. Эрик все еще мог ощутить ее губы, трепещущие возле его губ, не от страсти, но из страха. Кристина пошла на это из-за устроенного им коварного террора. Его любовь к ней была не в состоянии вынести мысли о том, чтобы принудить ее навечно к его объятиям, и Эрик отпустил ее, оставшись один в столь привычной тьме, готовый умереть.
После ухода Кристины и ее жениха воспоминания Эрика поблекли. Он не мог точно воссоздать, что произошло. Он скрылся во тьме, боль в сердце была такой сильной, что не давала дышать; каждый шаг был пыткой. Эрик помнил запах дыма — а потом ничего кроме ужасного лишенного пламени ада.
Видимо, он умудрился как-то сбежать из Оперы, учитывая его нынешнее окружение. Как это случилось, было за гранью его понимания. Когда Эрик яростно пытался извлечь воспоминания из разума, перед глазами вставал образ склонившейся над ним бледной фигуры, но вопреки усилиям, он не мог сфокусироваться на этом ангельском видении.
Эрик опять отвлекся от своих попыток, когда дверь в его комнату тихонько приоткрылась. Он распахнул глаза и напрягся, услышав, как сбоку от его кровати простучали шаги. Сквозь щелку в плотных занавесях вокруг кровати Эрик видел силуэт женщины, поставившей поднос на прикроватный столик. Она осторожно повернулась и потянула за занавесь.
Эрик вздрогнул и натянул простыни повыше, прикрывая обнаженную грудь, когда занавеси резко распахнулись. Другая его рука моментально взлетела вверх, к лицу — только затем, чтобы обнаружить, что оно и так уже заботливо скрыто под маской. Женщина подпрыгнула от этого внезапного движения, прижав маленькую ручку к всполошенному сердцу. Уставившись на незнакомку в легкой панике, Эрик быстро прикинул, какую степень опасности она может представлять.
Изящная фигурка, тонкокостное тело и хрупкость молодой женщины смутно напомнили ему Кристину, но что-то едва заметное в ее манере держаться мигом привело сравнение к концу. У этой женщины плечи были расправлены, спина совершенно прямая: она использовала каждый дюйм своего роста, создавая впечатление спокойной уверенности. Потрясенный этим Эрик моментально перевел взгляд выше.
Светлые волосы женщины были скручены в простой узел на затылке, солнце за спиной окружало ее голову ореолом мягкого желтого сияния. Она слегка подвинулась, отклонившись в сторону от прямого солнечного света; когда золотые лучи оставили ее волосы, те оказались не пепельными, как сперва подумал Эрик, но необычного белоснежного оттенка. На вид ей было лет двадцать пять, ее черты были гладкими и совершенно симметричными, у нее были пухлые губы в форме сердечка, прямой, со слегка вздернутым кончиком нос, казавшееся высеченным из камня лицо античной греческой статуи. И среди всего этого — большие холодного свинцового цвета глаза. Глаза, которые встретили его взгляд с пугающим, немигающим спокойствием. Это были глаза не молодой женщины — их остроту не смягчали ни тоска, ни прихоть. То были глаза воительницы, закаленные какими-то прошлыми невзгодами или глубокой скорбью, смотрящие на Эрика так, словно видели каждый закоулок его души.
Она была красива странной красотой, эта девушка, больше похожая на мистическое порождение снега и льда, нежели на смертную женщину, и на мгновение Эрик замер в ошеломлении. Затем, придя в ужас от того, как его невольно очаровало ее появление, Эрик быстро вытряхнул прочь столь причудливые мысли. Прищурившись, он заставил себя посмотреть на женщину, учитывая уроки, которые преподала ему Кристина.
Он просто ошибался ранее. В этой женщине не было ничего потустороннего или магического, она была просто необычной, со своей бледной красотой и чуждостью, и Эрик определенно вовсе не находит ее обаятельной. Она была всего лишь еще одной привлекательной бессердечной женщиной. Совершенно не опасной.
И Эрик без особого удивления заметил, как она намеренно отвела от него свои серые глаза, вместо этого уставившись себе под ноги. Кристина демонстрировала то же поведение, никогда прямо не глядя ему в глаза после того, как впервые увидела его лицо. Эрик практически ощущал, как стыд скрутил его внутренности, потом проник в кровь, ощутил острую боль в сердце и кипение бессильной ярости. Стиснув зубы под этим стремительным натиском, Эрик отбросил стыд прочь и притянул ближе бешенство. Гнев, который Эрик испытывал по отношению к юной певице, теперь легко перенесся на стоящую перед ним женщину. Эрик уронил прикрывавшую маску руку и вытянул ее вдоль тела.
