— Тогда позвольте мне пойти и сделать свою работу. Я не буду стоять тут и нянчить этого выродка или священника. Я не выношу святош… они действуют… очень действуют… мне на нервы, — прорычал он, будто невзначай проводя лезвием по собственной щеке и чуть сузив пустые темные глаза.
Бледное лицо Эндрю побагровело от ярости. Он крутанулся на месте и наставил палец на наемника; неустойчивая смесь страха и паранойи всколыхнула его гнев с молниеносной скоростью.
— Не думай, что можешь указывать мне, что делать! Ты… работаешь… на… меня! Я говорю тебе, что делать и когда. Я говорю, когда тебе следует пойти и прирезать проклятого носящего маску приятеля Брилл! Но если я захочу, чтобы ты вплел в волосы ленточки и поиграл с моей чертовой племянницей, — ТЫ ЭТО СДЕЛАЕШЬ!
Тихо кипя, Бьюмон убрал нож от лица. Какое-то мгновение казалось, будто он отчаянно жаждет вонзить его в сердце Эндрю.
— Пока вы мне платите, будет как вы скажете… — в конце концов вымучил он из себя и молча скрестил руки на груди.
Хватая ртом воздух, чтобы вернуть мыслям ясность, Эндрю провел рукой по своим черным волосам. Он в последний раз позволил себе оглядеться, но, не увидев ничего необычного, расслабил плечи, решив, что ему все почудилось. Повернувшись обратно к Арии и отцу Томасу, Эндрю остановился, когда заметил выражение лица последнего.
— Какие-то проблемы?
— Вы только что велели этому человеку кого-то убить!
Вздохнув на досадную помеху, которую приходилось терпеть, Эндрю оправил пиджак.
— Да, наверняка я упоминал при вас, что моя невеста попала под влияние опасного преступника.
— Но я был уверен, что вы передадите его в руки полиции!
— А, значит, это было ошибочное убеждение.
— Я начинаю думать, что, возможно, я был введен в заблуждение касательно вашего характера, милорд, — медленно заявил священник и продолжил с большей уверенностью: — Я не стану соучастником убийства, будь проклят ваш капитал! Это идет вразрез со всем, к чему я стремился, чтобы построить свою жизнь. Я человек Бога — я не могу позволить вам совершить столь ужасающее преступление, даже если тот человек сам преступник. — Быстро развернувшись, подталкивая Арию впереди себя, отец Томас направился обратно, в том же направлении, откуда пришел.
Сжав губы в полную ярости тонкую линию, Эндрю залез в карман пиджака и вытащил маленький револьвер. С безумным блеском в глазах он последовал за отцом Томасом, замахнулся и ударил его по затылку рукояткой пистолета. Громкий стук встретившегося с костью дерева взорвал тишину комнаты, а следом тело отца Томаса с грохотом рухнуло на пол. Хрипло дыша, не сводя глаз с небольшой лужи крови, растекающейся под головой священника, Эндрю сделал еще один угрожающий шаг вперед.
Оглянувшись на упавшего мужчину, Ария испустила крик — или, вернее, болезненный вопль.
— Посмотри, что ты наделал! — воскликнула она на безупречном английском — потрясение от ее идеального произношения заставило Эндрю резко вскинуть на нее глаза.
На долю секунды он словно бы даже не видел перед собой ребенка, но миг спустя отчаянная ярость в его взгляде потухла. Безучастно моргнув на залившие лицо Арии слезы, он опустил глаза на растянувшегося на полу священника и насупился в кратком изумлении.
— Я не хотел этого… — пробормотал он, опускаясь на колени, чтобы проверить пульс отца Томаса. Убедившись, что пульс ровный, Эндрю выпрямился, и его лицо разгладилось. — Но он не должен был угрожать и вставать на моем пути.
Обойдя тело и не удосужившись даже посмотреть на него, Бьюмон уцепил за плечо Арию, которая успела повернуться, чтобы сбежать. Крепко держа вырывающуюся девочку, он глянул на Эндрю.
— Ну и ну, милорд, я и не думал, что вы можете быть таким приземленным, — зловеще ухмыльнулся Бьюмон и перехватил Арию подмышку, как мешок с картошкой — та бессильно заколотила его ногами по спине. Он указал подбородком на дверь. — Но пес с ним, думаю, нам пора.
Бросив последний взгляд на отца Томаса, Эндрю скупо кивнул и встал, ощущая онемелость и легкое головокружение. «Ну и где теперь мой чертов триумф? Почему я чувствую себя таким больным? Я должен быть счастлив… я так близок. Это все его вина, что встал у меня на пути… это была его вина…»
— Вы правы. Идемте. Мы спрячем ее где-нибудь в безопасном месте, а потом отправимся за ее матерью.
— А потом? — легкомысленно поинтересовался Бьюмон, чуть покраснев от возбуждения.
— А потом, когда я уйду, вы можете сколько угодно развлекаться со своей добычей, — глухо заявил Эндрю, и расселина в его сердце расползлась до такой степени, что он уверился, что вот-вот утонет в гноящейся внутри тьме.
— Великолепно, месье… это звучит восхитительно. Так давайте же поторопимся! — Теперь куда более воодушевленный, Бьюмон скрылся в темноте, не обращая внимания на жалкое трепыхание Арии.
