Стоя в одиночестве в собственной спальне своего лондонского дома, Брилл отсутствующим взглядом наблюдала, как по оконному стеклу стекают капли дождя. Мир снаружи был смесью тумана и серого камня, придавая открывающемуся из ее окна виду всю прелесть кладбища. В некоторой степени Брилл была рада близости дождя и тумана. Погода служила идеальным фоном ее мрачному настроению. Подняв руку, она провела рукой по стеклу, повторяя путь дождевой струи, и в сотый раз за это день подумала об Эрике. «Что бы он сказал, если бы сейчас меня увидел?» — со вздохом спросила она себя.
По улице промчалась одинокая фигура — единственный человек, которому хватило смелости разгуливать пешком под дождем. За этим исключением вся улица была пустынна. Хотя на самом деле в этом вовсе не было ничего удивительного. В начале осени Лондон был испытанием даже для самых закаленных ветеранов. Большая часть знати предпочла покинуть город на лето и раннюю осень, чтобы избежать удушливой жары, но Брилл решила остаться. Вступив в новую роль леди Донован, она, не теряя времени, вплотную занялась всем, что было связанно с наследством.
За месяц, прошедший после ее освобождения из тюрьмы, Брилл пожертвовала львиную долю доставшегося ей богатства разнообразным благотворительным обществам. Вскоре к делу подключилась еще и политика: на удивление многие очень важные люди были чрезвычайно заинтересованы в том, чтобы подружиться с ней. Сначала власть новообретенного богатства изумляла Брилл, но она быстро привыкла к интригам, которые плели друг против друга богачи. Она навела ужас на всех коррумпированных парижских чиновников, которые ей угрожали, и на многих других, лишенных и следа порядочности. Возможно, это было мелочно — получать такое наслаждение, заставляя этих людей изрядно попотеть, но Брилл ни разу даже не задумалась над тем, чтобы позволить им остаться безнаказанными.
Впервые вступив в новую роль, Брилл тут же поставила личной целью найти в реке тело Эрика. Наняв пару десятков человек, чтобы вести поиски, она надеялась получить возможность хотя бы положить тело в могилу, которую она купила, чтобы Эрик мог покоиться с миром. Однако поиски принесли разочарование. «Я должна была искать упорнее. Мы сдались всего лишь через три недели… наверное, это было слишком рано».
Дверь позади Брилл с щелчком открылась, вытаскивая ее из угрюмых размышлений. В комнату влетела Ария, ее темные волосы практически ощетинились разнообразнейшими бантиками и ленточками. Сделав глубокий вдох, Брилл затолкала свое горе подальше и, просветлев лицом, широко улыбнулась. Ради дочери она не могла себе позволить до конца жизни превратиться в скорбную тень.
— Что ты такое сотворила со своими волосами? — легкомысленно спросила Брилл.
Теребя дюжину бантиков, Ария сверкнула застенчивой улыбкой.
— Я г-готовилась, чтобы п-пойти с тобой сегодня вечером!
Покачав головой, Брилл потрепала взбудораженную дочку по макушке.
— Прости, милая, но сегодня могут пойти только взрослые. Но я обещаю взять тебя как-нибудь в другой раз.
Надувшись, Ария уставилась в пол.
— Н-но я тоже хочу увидеть, как с-сегодня танцует тетя М-мэг!
— Ну же, тебе самой прекрасно известно, что Коннер уже брал тебя, чтобы посмотреть на ее выступление в Лондонском оперном театре. Это далеко не первый раз, когда она танцует как прима-балерина. Коннер сказал мне, что, пока я была в Париже, он два месяца назад брал тебя, чтобы посмотреть оперу, в которой она играла.
— Я знаю, н-но я хотела п-пойти сегодня вечером. Дядя К-коннер говорит, что это н-новая опера! Это п-правда важно!
Удивившись неожиданной горячности Арии, Брилл заколебалась. «Она никогда прежде так не волновалась из-за оперы, даже когда там участвовала Мэг. Любопытно, какая муха ее укусила теперь…»
— В другой раз… — утешила дочку Брилл и улыбнулась ей. Ее не переставало восхищать, как быстро Ария оправилась от всех ужасных вещей, которые ей довелось увидеть. Тревога о том, что пережитые ими ужасы могут каким-то образом сказаться на бедном ребенке, была одной из главных забот Брилл. Но ей явно не о чем было волноваться. С Арией все было совершенно в порядке.
Быстро совладав с разочарованием, Ария вывернулась из-под ее руки.
— Ну ладно… а я м-могу тогда пойти и п-поиграть на пианино? — беспечно спросила она, в ее серых глазах беззастенчиво светилось обещание какой-то каверзы.
Покачав головой на странное поведение дочери, Брилл вздохнула.
— Конечно, можешь, — разрешила она, выпроваживая Арию из своей спальни и ведя по коридору. В последнюю неделю Ария с новообретенным рвением начала практиковаться в музыке. Казалось, что девочка едва ли не готовится к концерту, учитывая сосредоточенность, с какой она занималась. «Лишь бы только не терзала своих бедных учителей…»
