— Вы поэтому ждали одиннадцати вечера, чтобы пойти прогуляться? — спросила Брилл.
— Во-первых, я ночное создание, а во-вторых, просто решил размять ноги, — объяснил Эрик, защищаясь, но расслабился, когда Брилл закатила глаза. Покосившись на свет лампы, он шагнул вперед, попытавшись заглянуть Брилл через плечо. — Но вы-то что тут делаете так поздно?
— О, ничего особенного, — тут же ответила та, кладя локоть на разбросанные по столу бумаги, чтобы заслонить их от его взгляда. Брилл недолго знала Эрика, но не считала его толерантным человеком. На самом деле казалось, что он совершенно не толерантен, а потому она думала, что неразумно давать ему лишнюю информацию, при помощи которой он сможет уязвить ее.
— Вы лжете. Я не вижу иной необходимости во всех этих книга помимо того, что вы как-то с ними работаете. — Эрик склонил голову набок, медленно углубившись в библиотеку и читая названия на корешках. — Анатомия кровеносной системы? Несколько тяжеловато для чтения перед сном.
— Какой вы проницательный, Эрик, — с досадой констатировала Брилл. — Однако я не понимаю, какое вам дело до того, как я провожу время. — Отвернувшись, она принялась приводить в порядок то стихийное бедствие, которое представлял собой ее письменный стол.
Эрик издал нечто среднее между ворчанием и рычанием и снова скрестил руки на груди.
— Ну и кто теперь ведет себя недружелюбно? Разве не вы предложили нам вести себя цивилизованно по отношению друг к другу?
— Конечно, но, кажется, это сложная задача для нас обоих. Вы просто знаете, как рассердить меня.
— Талант, который я постараюсь подавить. И не меняйте тему. Вроде как я осведомлялся, над чем вы работаете.
Пометив страницу в одной из своих книг, Брилл медленно закрыла потрепанные страницы. Она развернулась на стуле, чтобы взглянуть на Эрика — и обнаружила его прямо позади себя. Его близость выбивала из колеи.
— Вы пытаетесь сказать, что находите работу женщины интересной для себя?
— Пфф, нет. Я нахожу вашу работу интересной, — фыркнув, сказал Эрик, повернулся и медленно подтащил стул поближе к ее письменному столу. Его движения были слегка вялыми — природную грацию скрывала оставшаяся после перенесенной лихорадки слабость. — Я не знаю, осознаете ли вы это, но вы очень необычная, — сказал Эрик, усаживаясь рядом с Брилл, и многозначительно указал взглядом на ее белый халат, одетый поверх простого зеленого платья.
Брилл не знала, обижаться ей на эти двусмысленные слова или чувствовать себя польщенной.
— Да ну? Я — необычная? И как же вы пришли к этому заключению?
Только теперь заносчивая ухмылка Эрика привяла.
— Ну, поскольку по вашей милости мне нечем было заняться всю прошедшую неделю… — Мрачное выражение лица Брилл заставило его прерваться. — И, могу добавить, вполне справедливо, — продолжил он, откашлявшись. — Так или иначе, я наблюдал за вами и вашими привычками к проведению досуга. Я очень внимательный наблюдатель и, думаю, не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что вы отличаетесь от большинства людей.
Чтобы отвлечься от проницательного взгляда Эрика, Брилл посмотрела на свой письменный стол, рассеяно дергая себя за белоснежную косу.
— Нет, не надо быть семи пядей во лбу, чтобы заметить, что я особенная, — тихо сказала она, слыша в его словах много невысказанных смыслов.
Внезапная печаль в ее голосе озадачила Эрика, и он бессознательно смягчил тон.
— Вы вытащили меня из Оперы, — пробормотал он; его голос в тишине освещенной лампой комнаты звучал нежно, словно лаская. — Я не помню точно, что произошло, помню лишь, что там было так дымно, что я не мог дышать…
Еще я знаю, что вы ухаживали за мной всю неделю, пока я был в лихорадке. В то время я думал, что это сон, но я помню ваш голос, говоривший со мной в ночи. Иногда вы пели, думаю, колыбельную или что-то в этом роде. Вы удерживали меня, когда я бился в кошмарах. Вы пели, даже когда я ударил вас, не так ли? — Эрик умолк, глядя на поблекший синяк вокруг правого глаза Брилл.
Он бездумно потянулся и, глядя ей прямо в глаза, провел самыми кончиками пальцев по пожелтевшему участку кожи. От его прикосновения в воздухе между ними будто вновь проскочил электрический разряд. Брилл ощущала тепло его пальцев на своем лице даже после того, как он убрал руку. Почему-то в эту краткую секунду Брилл показалось, будто она знала Эрика всю свою жизнь, будто его прикосновение было самым естественным ощущением в мире.
Она с силой отогнала от себя столь причудливые мысли.
Откинувшись на спинку стула, Эрик пожал плечами:
— Ни одна обычная женщина не поступила бы так. Поэтому мне показалось интересным, на что вы тратите так много времени.
Несколько секунд Брилл неверяще смотрела на него. Эрик усмехнулся.
— Пообещайте, что не будете смеяться, если я скажу вам, — нерешительно попросила она. До этого никто, кроме брата, никогда не выказывал ни малейшего интереса к ее идеям, даже ее покойный муж. Большинству было трудно увидеть что-либо, помимо ее лица.
— Да ради Бога, просто скажите мне, — нетерпеливо рявкнул Эрик.
