Необычность самой оперы тоже не успокаивала страх актеров — а скорее лишь усиливала его. Наполненная неприкрытым сексуальным напряжением и неудовлетворенностью работа откровенно шокировала всех участников, но при этом вызывала ощущение захватывающего дух чуда даже в самых непоколебимых и черствых сердцах. То, что Призрак лично написал «Дон Жуан» и потребовал распределить роли совершенно особенным образом, стало последней искрой, которая взорвала все бурлившие в театре слухи, подобно пороховой бочке.
Теперь каждый знал, что Кристина вновь получила ведущую партию сопрано, как гласили указания на первой странице партитуры, — факт, о котором чесали языками очень многие. И то, что чуть раньше в этом году Кристина была похищена Призраком, давно уже стало главной сплетней среди уборщиц. Несколько вполне заслуживающих доверия свидетелей утверждало, будто она отсутствовала всю ночь и половину следующего дня. Исчезновение Кристины было тем более поразительно, что, когда пропажу заметили, дверь в ее гримерную была заперта снаружи. Как девушка могла просочиться сквозь прочный дуб и каменные стены, было необъяснимо — разве что ее забрал Призрак. Основываясь на этих престранных обстоятельствах и более всего на привилегированном положении Кристины, многие начали думать, что юная дива состоит в сговоре с третирующим весь оперный театр таинственным мужчиной.
Но, конечно, те, кто был близко знаком с мадемуазель Даае, высмеивали эти нелепые обвинения. Они знали, что скорее уж Карлотта выучится играть в оставшиеся три дня, чем Кристина намеренно навредит кому бы то ни было. Девушка была слишком молодым и слишком тихим созданием, чтобы дать почву этим грязным слухам. Ее сердце было, что называется открытой книгой: его с одинаковой легкостью можно было прочесть и исписать — и определенно не в ее натуре было образовывать гнусные союзы с безумцами. Сторонники Кристины, в отличие от сплетников, открыто отстаивали свое мнение, так что заинтересованным сторонам не составляло труда собрать информацию о юной певице и ее недавних неудачах.
— Вы правда верите, что привидение не только похитило одну из ваших актрис, но и написало оперу? — с ноткой сарказма спросила Брилл.
Повисла долгая тяжелая пауза, во время которой она переводила взгляд с одной случайно встреченной хористки на другую. Когда те с энтузиазмом закивали, Брилл возвела очи к стропилам. «Это сводит меня с ума. Как кто-то может верить подобным небылицам? Это же противоречит всякой логике».
Не без трепета вернувшись в Опера Популер, теперь Брилл блуждала по лабиринту закулисья, пытаясь отыскать зацепку — любую зацепку — к тому, на что именно ей указывали сны. Несколько дней назад, возвратившись домой, она поняла, что, несмотря на унизительную встречу с Андре, совесть просто не позволит ей остаться в стороне, зная, что директора подвергают весь театр опасности.
Она задумчиво продолжила:
— И вы поставите эту пьесу всего за три дня?
Девушки снова кивнули; их улыбки медленно истаяли.
— Да, мадам, мы должны успеть. Новые директора совершили ошибку, бросив ему вызов. У него тут повсюду глаза и уши. Когда Призрак выходит на охоту, от него не укрыться, — прошептала худенькая светловолосая хористка, нервно пробежавшись глазами по перекрытиям.
Брилл невозмутимо приподняла бровь и вслед за девушкой подняла взгляд на нависавшую над ними темноту. Темнота ответила им безмолвием. Уперев кулаки в бедра, Брилл покачала головой, глядя на нервно переминавшихся перед ней напуганных хористок. Она чувствовала себя обязанной просветить их насчет глупости театральных слухов.
— Слушайте меня внимательно, — начала она твердым голосом. — Привидений не бывает. Они просто плод воображения, или тени, или скорбь какого-нибудь бедолаги. Наука способна доказать многие поразительные вещи: существование микроскопических форм жизни, эволюцию, возраст самой Земли — но до сих пор ни один ученый не нашел доказательств того, что существуют привидения или другие формы духов. Определенно, из этих фактов можно сделать единственный достоверный и логичный вывод: привидений не бывает.
Обе девушки глазели на нее, разинув рот, явно благоговея перед внушительностью ее речи и не в силах выдавить ни слова. Никто прежде так открыто не заявлял о подобном с тех пор, как возникла легенда о Призраке.
— Поэтому можно с уверенностью сказать, что ваш Призрак Оперы должен быть чем-то совершенно другим. Скорее всего, тот, кого вы все так боитесь, — обыкновенный сбежавший сумасшедший… — Раздавшийся позади них грохот прервал Брилл посреди предложения. Обе хористки пронзительно взвизгнули и скрылись в тусклом коридоре закулисья, оставив Брилл в одиночестве.
