Мстислава собрала одежду и осторожно положила обратно в сундук вместе с платком, оставив себе только плащ Ратмира. Он будет её оберегом и напоминанием об объятиях мужа в далёком и — сомнений не было — трудном пути.
Хотя сердце и билось тревожно, Мстиша снова почувствовала вкус жизни. Она была готова на всё, чтобы добраться до Шуляка, а если Всеславна чего-то по-настоящему хотела, то непременно добивалась своего. Теперь, когда Мстислава ясно представляла цель, к ней вернулись рассудительность и привычная уверенность в собственных силах. Она испытывала лёгкое волнение, но не от страха, а от предвкушения. Мстише не терпелось начать действовать, и оставшиеся дни до условленного срока она провела в непоседливом ожидании, без конца обдумывая и повторяя про себя каждый шаг соткавшегося замысла.
В назначенный день Мстислава проснулась с ясной головой и спокойным сердцем. Следуя задуманному, она отослала Векшу из терема с несколькими поручениями, которые должны были развязать Мстише руки на пару часов. Она попрощалась с девушкой как ни в чём не бывало и подивилась собственному хладнокровию. Едва ничего не подозревавшая служанка скрылась за порогом, как княжна достала припасённую сумку и старую Векшину одежду. Приоткрыв дверь, она ласково позвала:
— Даньша!
Мстислава невозмутимо следила за тем, как заливаются краской щёки польщённого её вниманием молодого стражника.
— Я Векшу на торжок отправила, да забыла наказать, чтобы морошки мочёной купила нашей, медынской. — Она беспомощно хлопнула ресницами.
— Морошки, госпожа?
Даньша смущённо почесал шею, раздумывая. Но муки выбора между тем, чтобы угодить красавице-Мстиславе и соблюсти скучный долг оказались непростительно короткими.
— Догоню её да скажу. Я мигом, одна нога здесь, другая там!
Догадливый гридин сверкнул белыми зубами и тут же умчался вслед за Векшей.
Мстиша стёрла невинную улыбку с лица и проводила посерьёзневшим взглядом удаляющуюся тень рынды. Дождавшись, пока шаги Даньши затихнут, она быстро накинула вотолу, натянула платок до самых глаз и, прихватив котомку, выскользнула из горницы.
Княжеский детинец всегда бывал многолюдным, полным просителей, слуг и гостей, поэтому ей не составило больших трудов прошмыгнуть через подворье, не привлекая к себе подозрений. Она проворно семенила к воротам, съёжившись и не поднимая глаз от земли, и лишь сильнее втянула голову в плечи, когда мимо, не обращая внимания на замотанную в обноски простолюдинку, порывисто прошагал возвращавшийся к оставленной службе Даньша.
Мстислава решилась сдвинуть убрус с лица, лишь когда оказалась на улице. Оглядевшись и убедившись, что её побег остался незамеченным, княжна поторопилась в сторону торговой площади. Первым Векшиным заданием была починка нарочно сломанного Мстиславой запястья в златокузне, которая находилась в другом конце города, поэтому их пути не должны были пересечься.
Сновид ждал на окраине, как они и уговорились. Мстиша завидела его издалека. Боярин беспокойно расхаживал по грязному пятачку и то и дело с хмурым нетерпением поглядывал по сторонам. Рядом стояли небольшие сани, в которые была впряжена саврасая кобылка, тут же била копытом землю вторая лошадь, что держал под уздцы молодой челядин. Мстиславе, пробиравшейся через толпу, пришлось подойти почти вплотную, прежде чем Сновид, наконец, узнал её. Окинув княжну изумлённым взором, он дёргано улыбнулся:
— Здравствуй, душа моя.
Сновид застыл в растерянности, совсем не ожидая увидеть возлюбленную в подобном обличие, но на выручку пришёл слуга, который, кажется, оказался сметливее своего господина. Поклонившись, он принял у Мстиславы суму и помог княжне забраться в сани. Опомнившись, Сновид стал суетливо подтыкать вокруг Мстиши приготовленную шубу.
— Будет тебе, — раздражённо отбросила от себя его руки княжна. — Едем, да поскорее. Времени в обрез. Того гляди меня в тереме хватятся.
Раздосадованный её холодностью, Сновид резко вскочил в седло и сердито прикрикнул на попавшего под горячую руку служку:
— А ну, Некрашка, пошевеливайся!
Тот поспешно уселся на козлы и, залихватски присвистнув, стегнул застоявшуюся лошадь. Мстиша недовольно поёжилась и натянула шубу на плечи. Она не могла отделаться от ощущения, что совершала нечто неправильное, поэтому неосознанно стремилась как можно скорее скрыться с людских глаз.
Княжна испытывала двойственные чувства. Понимая, что её поступок был бесстыдным и предосудительным, она ни на миг не раскаивалась в нём. У Мстиши оставалось два выбора, и оба плохие — признаться и попросить помощи, или взять дело в собственные руки. Но Ратмир был её мужем, и только она имела право решать, как поступать.
Пусть её осудят, зато Мстислава останется хозяйкой собственной воле.
Княжна вздохнула и искоса поглядела по сторонам. Её не покидало смутное предчувствие готовящейся неприятности. Мстишина задумка была хороша, но княжна всё равно подспудно знала, будто что-то ускользнуло, будто в её безупречном с виду полотне крылась прореха.
