Впрочем, Мстишин спутник не разделял её веселья. Ратмир предостерегающе зыркнул на неё из-под глубокого куколя, и княжна поджала губы.
Они почти пришли. Ночь для облавы решили выбрать лунную, ведь, хотя Мстислава и описала во всех подробностях расположение двора и избы, люди князя никогда не бывали в этом месте, и свет должен был помочь им быстрее освоиться. Ратмир и Хорт разделили дружину на три отряда, которые с разных сторон окружили двор Тютки, а Мстислава с Ратмиром отвечали за стражника на воротах.
Когда из-за поворота наконец показался знакомый гнилой забор, сердце Мстиши отчаянно заколотилось. Княжна остановилась и прерывисто вздохнула, вытирая вспотевшие ладони о плащ. Ратмир бесшумно вырос сбоку и внимательно заглянул в её лицо. Подняв глаза, Мстиша застыла: впервые с того мига, как она надела Незванино обличье, он смотрел с участием и без неприязни.
— Готова? — беззвучно спросил княжич.
Мстислава собралась с духом и, сжав губы, твёрдо кивнула. От осознания того, что миг расплаты с её мучителями приближался, по телу пробежала щекотная дрожь. Остановившись у калитки и дождавшись, пока Ратмир спрячется, прильнув к забору, Мстиша постучала — дважды коротко, раз долго и снова дважды коротко, как было условлено в шайке. Мстиславе никто тайного перестука не сообщал, но она сама успела его заприметить.
Некоторое время было по-прежнему тихо, и Мстиша снова постучала. На этот раз за забором послышались шаги, и вскоре хриплый неприветливый голос спросил:
— Кто?
Должно быть, у разбойников был и условный отзыв, но уж его Мстислава не знала, поэтому, откашлявшись, ответила:
— Свои.
— Свои дома по лавкам сидят, — хмыкнули за калиткой, но через мгновение одна из дощечек зашевелилась, и в образовавшейся щели показался глаз караульного. Даже в скудном свете Мстиша заметила, как тот расширился от узнавания и радостного изумления. Следом раздался звук отпирающегося засова. — Да неужели! — весело воскликнул Блоха, нараспашку отворяя калитку. Наверняка уже прикидывал в уме, как расщедрится Желан, когда именно он приведёт к нему нашедшуюся беглянку.
Но воодушевление сыграло с разбойником плохую шутку: поддавшись чувствам, он не заметил, как из укрытия чёрным призраком скользнул Ратмир. Мстиша едва успела отскочить в сторону. Несколько молниеносных движений, и Блоха уже лежал на земле с кляпом во рту. Умело связав разбойника, Ратмир приставил ладони ко рту и дважды ухнул пугачом. Через миг откуда-то с другого конца двора послышалось ответное уханье, и с разных сторон забора зашуршали кусты и замельтешили тени.
— Будь здесь и не высовывайся, — не глядя на Мстиславу, коротко приказал княжич и, ещё раз быстро проверив крепость пут Блохи, пригнувшись, побежал к дому.
Мстиша обняла себя руками и попятилась к дереву. В сырой тишине весенней ночи послышались сдавленные крики и звуки борьбы. Княжеских людей было на порядок больше, чем разбойников в стане, поэтому Мстислава не сомневалась в исходе их вылазки, но всё равно не могла не переживать. Что-то в глазах Ратмира говорило ей, что он не станет жалеть себя и беречься. За то время, что она не видела его, княжич изменился, и эти перемены беспокоили её.
Занятая своими мыслями, Мстиша не заметила, как позади неё возник человек.
— Паскуда! — прошипел он, и княжна, подпрыгнув на месте, обернулась.
Дружинники были уже в доме, и никто не подумал, что в глубокий ночной час кто-то из шайки может оказаться во дворе. Мстислава в ужасе смотрела в наливавшиеся бешеной яростью глаза Чубатого, где метались два противоречивых желания: убить её и остаться на свободе. Он сжал зубы и глухо зарычал от отчаяния и досады, и этот звериный рык заставил волосы на руках встать дыбом. Не раздумывая, Мстиша повернулась и ринулась прочь: к дому, к людям. К Ратмиру.
Но, побежав, княжна облегчила Желану муку выбора. Повинуясь животному порыву, он, подобно хищнику, движимому лишь зовом крови, кинулся вслед за спасающейся жертвой. Мстиша не поняла, сколько шагов успела сделать, прежде чем он повалил её лицом во влажную, пахнущую пробивающейся травой и жизнью землю. Она попыталась закричать, но Желан схватил её за волосы и, вжимая в грязь, начал душить. Но этого ему показалось мало: верно, Чубатый хотел видеть лицо сестры, насладиться каждым её последним мучительным мигом, и он резко и легко, словно соломенную куклу, перевернул Мстишу на спину. Она закашлялась, пытаясь выплюнуть землю и хоть раз вдохнуть, но в следующий миг Желан оседлал её, сдавив живот и грудь весом своего тела.
— Сдохни, тварь! — прохрипел он, обхватывая рукой Незванину цыплячью шею. Вторая ладонь с силой впечаталась в её рот, и перстни весело клацнули о зубы.
