Девушка прогулялась «до ветру» и следом посетила очень приятное местечко. Здесь была высокая влажность, как в парилке. Сечение пещеры было треугольным. Высота от его горизонтального основания до вершины – три метра. Основание же представляло собой две площадки, между которыми протекал горячий ручей шириной в метр, а глубиной по колено. Пещера-парилка имела вытянутую форму. С одного конца под вертикальной стеной бурлил источник воды, а через 20 метров ручеёк уходил в скалу и тихо шумел небольшим водопадом, низвергаясь в огромное озеро. Последнее просматривалось только через стереовизор сквозь десятиметровую скальную перемычку, отделяющую «парилку» от пещеры с озером. Озером Марина назвала его условно, поскольку гладь этого подземного водоёма простиралась на несколько километров и была почти безмятежной на основной части поверхности. Лишь в некоторых точках её берегов под сводчатым гигантским куполом она возмущалась низенькими водопадиками. Здесь в озеро-водоём впадали такие же ручейки, берущие начало из источников, подобных тому, где находилась Марина. Водоём, в свою очередь, соединялся в дальнем своём конце узким устьем с другим водохранилищем ещё большего размера. Так что, скорее, то была огромная бесконечная река, прослеживать путь которой сейчас просто не хотелось…
Главное, что нашлась эта небольшая вытянуто-треугольная камера-парилка с чистой и очень тёплой, почти горячей водой. Марина робко коснулась её босой ногой. Терпимо. Может быть, градусов 50. Ноги ощутили гладкий, но не скользкий камень…
Намывшись вдоволь горной водицей, в которой хорошо мылился шампунь, а волосы приобретали особую пышность, подземная владычица вернулась счастливая в замок. Вот теперь ей захотелось спать. Потушить свет не удалось, разговора с Сергеем на эту тему не было. Решив отложить выяснение вопроса об устройстве «выключателей» назавтра, Марина пристроилась рядом с возлюбленным. «Карабас», не просыпаясь, притянул к себе девушку, и она погрузилась в сон.
Проснулись оба в прекрасном настроении, выспавшись всласть, когда не было ещё шести часов утра. Марина решила тут же показать Сержу чудо-парилку и умывальную комнату одновременно. Не понравиться она не могла.
– А ты знаешь, Мусь, – сказал Сергей, появившись в зале с мокрой головой и махровым полотенцем на бедрах, – у меня есть кое-какие мысли насчёт устройства всяких дополнительных удобств. Но говорить пока не буду. Обмозгую и преподнесу, пожалуй, как сюрприз.
– Согласна на сюрприз! А пока расскажи, как тушить свет в нашей берлоге. Я вчера не сумела.
– Чёрт побери, забыл сказать. Прости. Включайся…
То, что проделывали сейчас два человека нового поколения опять с трудом поддается описанию. Появляющийся сленг на базе известных слов вроде «скакнуть», «включиться», «закрыться», «перейти», «канал», «заглушка» совершенно не отражал действия или явления, происходящие в реальности. Серж показал Марине канал, по которому проникал в голографические плафоны луч от солнца, и научил его «искривлять», регулируя тем самым силу света вплоть до его «выключения». Оказалось, что открытый канал в равной степени можно использовать и для обеспечения сотовой телефонной связи. Из абстрактного пространства над городом Тулой напрямую, не преодолевая каких-то физических расстояний, в другую реальность проникали любые радиоволны. Принцип этот распространялся и на телевизионные частоты. Только смысла в приобретении телевизора уже не было. Трансляцию телевизионных программ и Серж, и Марина могли свободно перехватывать и на образованном в любом месте помещения условном экране получать картинку требуемого размера.
– Серёж, мне уже становится скучно. Мы всё можем. Нам доступно абсолютно всё. Но в этом должен быть какой-то смысл. Верно ведь? Я вчера поняла, что мы с тобой открыли мир, который можно заселить людьми, животными, растениями. Может быть, смысл в этом?
Полеха находился в одной из соседствующих с Замком Карабаса – так решено было назвать новое жилище – полости на расстоянии около километра. Серж был закрыт от стереонаблюдения Марины, готовя обещанный сюрприз, но разговаривать мог свободно.
– Мусь, нам что-то должно открыться скоро, какое-то…, как бы это выразиться, сакральное знание. Я чувствую. Погоди немного, мы узнаем больше, чем можем себе представить. Пока от нас требуется просто жить. Не забывать о близких, о делах земных и насущных…
Марина не знала, чем себя занять, прохаживалась по комнатам, гладила ладонью полированные колонны и слушала негромкое звучание оркестра Олега Лундстрема на джазовом фестивале, кажется, 1985 года.
– Наверное, ты прав, поживем – увидим. Но на занятия я ходить буду. Я могу, конечно, прямо здесь включить в два часа дня картинку квартиры Михаила Аркадьевича, устроиться поудобнее и участвовать в занятиях, но как-то это не по-честному. Как ты думаешь?
– Не по-людски?
– А мы уже и не люди в прежнем понимании. Мы – симбиозы человека и внеземного разума.
– Мы не можем утверждать, что разум внеземной. Хотя похоже на то.
– Тебе, кстати, ничего не снилось?
