Кали наконец решилась на него поглядеть. Она обвела взглядом его обнаженное тело, не испытывая ни малейшего смущения.
— Как это ты не замерз? — Она провела рукой по его бедру и крепким ягодицам.
— У всех Йетсов горячая кровь, — хвастливо заметил он.
Кали вздохнула, когда Тревис оставил в покое ее грудь и положил теплую тяжелую ладонь на плоский живот. «Тревис, я боюсь. Боюсь того, что с нами случилось, боюсь будущего, боюсь тебя!» Она не сказала это вслух, но слова отчетливо прозвучали в ее сознании.
Он повернул ее, уложил на спину и поглядел широко открытыми глазами. Они были черны как ночь и непроницаемы, но в то же время теплы и полны обаяния.
— Как хорошо, что мы не стали близки тогда, три года назад, — спокойно констатировал Тревис, продолжая держать ее за плечи. Она при всем желании не могла от него высвободиться. — Ты, выпив для храбрости, собиралась отомстить мужу, а для меня это было бы очередное любовное приключение. Наши отношения, скорее всего начались бы и закончились в тот же вечер в Сочельник. Сейчас мне страшно подумать об этом.
— Значит, я была легкой мишенью? Почему же ты этим не воспользовался? — с отчаянием в голосе начала допытываться Кали.
Тревис тяжело вздохнул.
— Можешь мне не верить, но я желал тебя не на одну ночь. И мне мешало, что ты связана семейными узами… Если бы ты осталась в Лос-Анджелесе после развода, то я бы сидел у твоих дверей с цветами, ходил бы за тобой как тень и сумел бы все-таки добиться тебя…
— Совсем как вчера? — Ей хотелось сказать ему колкость, задеть его, почему, она и сама не могла понять.
Тревис говорил спокойно и рассудительно:
— Я говорил о том, что было три года назад, а не о вчерашнем. Вчера мне впервые за десять дней удалось сломить твое сопротивление. К тому же нас влекло друг к другу, глупо это отрицать. Не будь ты так чертовски упряма, ты бы согласилась со мной. — Он желал вбить ей в голову хоть каплю здравого смысла.
— Но все произошло так быстро! — не сдавалась она. Ее удивило, что они завели серьезный разговор в постели. Кали поглядела на обнаженного Тревиса и вспомнила, что лежит в расстегнутой пижаме.
— Неужели? А может быть, мы, наконец достигли цели, проделав долгий путь?
Кали закрыла глаза, но напряженное лицо Тревиса запечатлелось в ее сознании. Конечно, она его порядком измучила, но только через переживания и душевную боль она постепенно возвращалась к нормальной жизни.
— Что-то у меня опять гормоны расшалились, — вздохнула Кали и открыла глаза.
Губы Тревиса изогнулись в ленивой улыбке.
— Ты хочешь поговорить о гормонах? Что ж, я не против, — растягивая слова, произнес он и потерся о ее грудь, щекоча усами.
Кали улыбнулась ему в ответ. Ну как она могла сердиться на этого потрясающего мужчину, разлегшегося у нее в постели?
— Боюсь, что мне в одиночку не справиться со своими гормонами, — подмигнула она Тревису.
— Ты сильная женщина, но справляться с этой проблемой нам придется вдвоем.
Он быстро стянул с нее пижамные штаны, но с тугими петлями застежки на кофточке ему пришлось повозиться.
Кали крепко обняла его за шею.
— Наверное, я должна пожалеть себя. Ты просто свел меня с ума…
Тревис наклонился и ущипнул ее за шею.
— Да, это все гормоны виноваты, — с иронией сказал он. Его руки заскользили по ее телу, с поразительной точностью находя эрогенные зоны. — Насколько я понял, я не могу быть с тобой рядом и не заниматься любовью. Возможно, эта ночь стала исключением, я почувствовал, что тебе нужно отдохнуть, но утро уже настало. Ты проспала восемь часов, и я готов к самому худшему.
Кали размякла от прикосновений Тревиса.
— Если ты готов к самому худшему, то, что же для тебя самое лучшее? — прошептала она, положив согнутую ногу на его мускулистое бедро. Она уткнулась лицом в его предплечье, жадно вдыхая аромат его кожи. Кали решила, что от Тревиса пахнет чем-то темным и опасным, но другой запах ему бы просто не подошел.
Его рот страстно впился в ее губы. Он пригласил Кали участвовать в любовном танце, и их языки на секунду встретились и нежно изогнулись. Когда язык Кали погрузился ему в рот, Тревис ощутил, как по его телу прошел мощный ток страсти. Он отнюдь не был монахом и мог бы вспомнить о многих мимолетных связях, но ни одна из женщин не действовала на него подобно Кали. А она только улыбалась ему и распаляла все больше и больше.
— Для бывшей модели у тебя весьма сексуальное тело, моя дорогая, — тихо произнес он и расцеловал ее щеку. Кали сомкнула веки, и он нежно, почти воздушно прикоснулся к ним. Потом принялся ласкать ей грудь. — Большинство из них просто кожа да кости, а у тебя тут целое богатство. — Он подтвердил свою теорию, приподняв ее округлую грудь, и припал к ней губами. Он любовно поцеловал каждый дюйм.
Теперь Кали совсем забыла о холоде. Все ее тело пылало. Разве смогла бы она согреться без Тревиса? От его губ ее кровь закипала, словно лава.
