Поневоле здесь я родилась велдом, и на взгляд велда этот странный ужасающий выжженный солнцем мир казался прекрасным, и одновременно для сущности внутри меня иссушающее - кошмарным, мертвым, искореженным, неправильным.
Я - Арина впервые за этот день полностью понимала и разделяла эмоции прошлого воплощения. Раздвоение давно вошло в привычку.
Потихоньку символьные мысли Я - Отклоненной затихли, и Я - Арина осталась один на один с собой, но сновидений Я - Отклоненной не увидела, скорее всего, этой сложной биологической 'машине' под названием велд попросту не снились сны.
Происходящее снова повергало в шок, снова не поддавалось какому-либо разумному объяснению. По всему выходило, что я нырнула далеко не во вторую жизнь, как наивно предполагала, а куда-то во времена гораздо более ранние, чем даже Древний Египет, да и это далеко не самое дно.
'Погружаюсь все глубже, а ответов все нет. Где же в этой мешанине Я первоначальная? Где мое тело? Моя жизнь?' - растерянно вопрошала непонятно кого совершенно запутавшаяся Я - Арина.
В чужом панцире
Наш многоликий человеческий мир переполнен, и дело даже не в многомиллиардном населении, вытесняющем природу, и не в нагромождении каменных городов, давящих на жителей своей многоэтажной массой, мир переполнен чужими мнениями. Мы еще в утробе матери, а прогрессивные врачи уже настаивают на том, что знают как, нам лучше, мы только рождаемся, а толпа шумных родственников заранее перенасыщена советами о том, что нам нужно отсюда и до конца наших дней. Тысячи доброжелателей вокруг считают, что знают лучше, в какую школу нам ходить, какой язык учить, что одевать, кого любить. Окружающий социум лепит из податливой массы, людей, по возможности без отклонений от нормы. Если твой нос не тянет на сомнительные идеалы современной моды, то его всегда можно подкорректировать, отдаваясь в руки пластическому хирургу, и всю оставшуюся жизнь не выпирать из толпы этой своей нестандартностью.
Если ты считаешь, что абсолютный ноль достижим в реальных условиях, что в своей теореме Пифагор допустил ошибку, что в таблице Менделеева не хватает парочки элементов, и способен доказать это на практике, тебя похлопают по плечу, тебе приведут тысячу опровержений, тебя высмеют и сумеют пошатнуть непоколебимую уверенность в себе, тебя затянут обратно в серую массу и убедят, что комфортней оставаться в ней. Если ты умеешь читать мысли, пускать огненные искры из глаз или ходить по потолку, тебя будут долго изучать, роясь в генетике, как свиньи в апельсинах, искать причины не твоей талантливости, а твоего непопадания под закостенелые стандарты. Проще колыхаться в серости, не нарушая ее студенистую ленивую покорную природу. Все говорят, значит так и есть. Безликое 'Все' всегда право. Лишь немногие смелы настолько, чтобы идти против течения и не потерять себя в море того, что тебе на самом деле не надо, что ты на самом деле не хочешь и чем ты не являешься. Большинство же изначально смиряется, выбирая навязанный путь, позволяя проращивать в себе чужие мнения и жить чужой жизнью.
Я - Арине порою удавалось отыскивать себя в океане посторонних суждений и взглядов, но сейчас возникла задача посложнее. Найти себя в обществе людей, если ты не человек - просто, найти себя в городе велдов, если ты не велд - раз плюнуть, но впервые возникла необходимость найти то общество - ту серость, из которой я вышла, и это оказалось изощренной головоломкой.
Вспомнив, кем являлась в далеком прошлом, Я - Арина не так уж и удивилась, в конце концов, смирение с нечеловеческой природой своей сущности уже произошло. Сейчас законсервированной в спящем теле Я - Отклоненной, Я - Арине хотелось поговорить с Даниэлем, не с металлическим созданием из этой шокирующей жизни, а непосредственно с англичанином из настоящего. Рассказать ему о безумном открытии, он ведь до сих пор считает, что древнее кочевое племя - дно его прошлого.
Чем больше Я - Арина обдумывала происходящее, прислушиваясь и вникая в ощущения нечеловеческого тела велда, по которому растекалось тепло от полурастения -полустроения, тем больше утверждалась во мнении, что и Египет, и эта жизнь являлись лишь наслоением, оболочкой. Существовало что-то еще глубже, то о чем вспомнила Я - Отклоненная, когда встретила Разного и сила пробудилась в этой жизни, о чем старалась не думать.
Ночь была короткой, гораздо короче ночей в реальности, несколько раз Я - Арину тянуло вернуться в настоящее, но противовесом служило снедающее любопытство. Как интригующее кино, в котором натыкаешься на длинный и скучный монолог, вроде бы и переключить хочется и, одновременно, нет желания упускать развитие занимательного сюжета. Пришлось терпеливо ждать утра. Но оказалось, что для пробуждения черного тела тепла утреннего солнца недостаточно.
