- Нет, ничего такого, ничего осязаемого, твой организм просто не хотел дышать, пришлось помочь, побыть аппаратом искусственного дыхания, заставить твои легкие вдыхать и выдыхать воздух.
- Может, я больна? Может это был спазм или что-либо подобное? - я цеплялась за логические объяснения, оставшиеся в весьма небольшом количестве, но даже самой себе они казались идиотскими и абсурдными.
- Ты сама-то себе веришь?
Я неопределённо покачала головой.
- Ну, в таком случае у меня на подъемнике случились жесточайшие судороги всего тела. Забудем и разойдемся? - В голосе звенела насмешка, но я ее тщательно проигнорировала, давясь подступающим раздражением.
- Давай попробуем размышлять логически. Пока мы не встретились, и сила не проснулась, жизнь протекала вполне размеренно и спокойно, ну исключая твои воспоминания прошлого. Затем мы встретились, вторая половина энергии пробудилась, и начали происходить странные вещи. Не прими меня за параноика, но теперь нас определенно хотят убить.
Я заставляла себя произносить слова как можно более четко и спокойно, будто решала обычную рабочую проблему, стараясь не впадать в панику, несмотря на внутреннюю дрожь.
- Причем, заметь, по странному совпадению или, скорее всего закономерности, в прошлой и позапрошлой жизни наше приближение друг к другу приводило к смерти. Если предположить, что виной всему не твое маниакальное желание от меня избавится, то, следовательно, наше существование по отдельности этому чему-то не мешало, наше же объединение, напротив, привело к весьма негативным последствиям. Еще чуть-чуть и мы возродимся в следующей жизни, перед этим умерщвлённые в этой.
Как же легко я смирилась с выводом о своей скорой неизбежной кончине.
- В принципе, нам боятся нечего, с практической точки зрения мы бессмертны, - не опроверг, но и не подтвердил собеседник мои слова. Конечно, он был прав, только облегчения это не приносило.
- Мне нравится эта жизнь. - Надеюсь, мой голос не выдавал нотки капризного ребенка. - Я нравлюсь себе в этой жизни, здесь я - есть я.
- Ты - есть ты, и в прошлой жизни, и в позапрошлой, и в будущей.
Кажется, ему надоело общаться с моей спиной, он подошел к окну и оперся локтями о подоконник. Теперь нас разделяла лишь пара шагов. Вся моя рациональная собранность тут же улетучилась. Стало неловко и тревожно, а моей силе внутри одновременно уютно, органично и комфортно. Раздираемая противоречивыми эмоциями, я больше всего желала сбежать от него и одновременно придвинуться еще ближе. Чтобы отвлечься, сказала первое, что пришло в голову.
- Не хочу умирать, мне нравится здесь. А вдруг в будущем Земля погибнет в космической катастрофе, и это наша последняя инкарнация, или планета станет радиоактивной, и мы возродимся в виде неизвестных чудовищ, эволюционировавших и подстроившихся под новые условья.
- Арина, неужели ты до сих пор не поняла? Мы и так чудовища, мы не люди.
Слова хлестнули больно, как пощечина, отрезвляя, раскрывая глаза на то, о чем я даже думать боялась, хотя где-то глубоко внутри знала. Англичанин давно уже решил все для себя, но и сейчас в нем чувствовалась горечь, что уж говорить обо мне. 'Химера, я просто химера', - вертелось в голове навязчивое определение.
- Это только оболочка. - Не поворачиваясь, я боковым зрением уловила, как он обводил себя рукой. - Тебе ведь тесно, неудобно в ней, так же как и мне. Пока находишься в реальности, это почти не ощущается, но там между жизнями, когда оболочка растворяется, и сила покидает тело, только тогда я чувствую себя собой до конца.
- Может, все люди такие, а мы просто обладаем сверхпамятью?
- Нет, это не так! Я чувствовал разницу все долгие жизни. Ты - нечто подобное мне, они же все чужие, посторонние.
- Кто же мы?
- Не знаю.
- Откуда взялись?
- Вопрос на пять баллов.
- Что нам здесь нужно?
- Понятия не имею. Я хотел бы знать, как и ты, но у меня нет готовых ответов.
- Как же ты жил со всеми этими вопросами раньше? - недоумевала я.
- Старался абстрагироваться, вспомнил досконально все прошлые воплощения и не нашел в них ни единой зацепки. Жизни как жизни, судьбы как судьбы, все как у всех пороки, горести, радости.
Его равнодушие было лишь маской, я понимала это, слишком долго он метался в одиноких безрезультатных поисках и, ничего не найдя, смирился. Я же стояла в начале пути. Возможно, как и Даниэль, я ничего не найду, но обстоятельства изменились, правила игры стали жесткими и беспощадными. Смерть, очевидно, преследовавшая нас по пятам, являлась самым радикальным стимулом к поискам.
- Раз уж наше сближение приводит к таким негативным последствиям, можно попробовать удалиться друг от друга на самое большое расстояние, какое только позволит связь, - внес он предложение.
- А вдруг теперь это уже не важно? Вдруг то, что нас пытается убить, уже не остановится? Мы не можем просто взять и вернуться к исходной точке, я ведь теперь не сумею забыть прошлое. Что, если смерть все равно придет за одним из нас, а мы будем слишком далеко, чтобы помочь друг другу?
