Я нашел рубашку, в чистоте которой был уверен на 75 %, и помог ей надеть ее. Она тонула в ней, моя одежда доходила ей до колен.
— Мелкая, — поддразнил я, и это дикое чувство вернулось при виде Кенни в моей одежде.
Она показала мне язык, и я неловко поежился, вспомнив о липком мокром месиве у себя в штанах.
— Ты…? — пробормотала она, указывая на мою промежность.
— Что я? — невинно спросил я, желая услышать, как она произнесет эти слова.
— Тебе нужно, чтобы я… позаботилась о тебе?
Я ухмыльнулся. Какая, черт возьми, милая. Я отчетливо помню, как хороша она была в минете, и я бы обязательно занялся с ней этим в ближайшее время.
Только не тогда, когда мой член был покрыт подсыхающей спермой.
Свежая сперма? Ее слизывание было бы чертовски сексуально.
Подсыхающая, холодная сперма? Ну, не так сильно.
Блять. Когда я успел стать таким джентльменом?
Разумеется, только для Кеннеди.
— Что именно между нами происходит? — спросила она.
— Я думаю, это очевидно, детка, — сказал я, наклоняясь к ней и опираясь одной рукой на шкафчик над ней.
— Мне так же очень нравится Грейсон, — прошептала она, и в ее взгляде мелькнул вызов.
— Все в порядке. Я не боюсь конкуренции, — наклонился вперед, наслаждаясь тем, как участилось ее дыхание, когда я подошел ближе. — Игра начинается, — прошептал я.
— Чувак… Они только что снесли гребаный бар «Сморес», — крикнул Джек, когда дверь внезапно распахнулась, и они с Себастьяном вошли внутрь.
Они оба резко остановились, когда завернули за угол и увидели Кеннеди и меня.
Джек моргнул, его рот открылся от удивления.
Себастьян пришел в себя гораздо быстрее.
— Ну что ж. Похоже, мы пропустили кое-что интересное, — сказал он, покашливая.
Я зарычал на него, а он лишь отмахнулся от меня.
— Можно меня подвезти домой? — тихо спросила Кеннеди, играя со своими волосами, как она всегда делала, когда волновалась.
Блять. Они заставили ее смутиться. Я бросил на Себастьяна сердитый взгляд, и он сразу же огорчился.
— Да, конечно, милая, — пробормотал я, беря ее за руку и поднося к губам, чтобы запечатлеть поцелуй на ее нежной коже.
— Эй, иди сюда, принцесса. Я просто дразнил, — тихо сказал Себастьян, раскрывая объятия с отчаянием в глазах.
Она робко подошла, позволяя ему заключить себя в объятия. Себастьян расслабился всем телом, когда обнял ее.
Ревность пронзила меня изнутри, но была приглушенной. Почти ничего. Нам всем было больно последние пять лет. Я бы никогда не хотел забирать ее у них.
— Ладно, ладно. Моя очередь, — раздраженно сказал Джек, потянув Себастьяна за руку, пока тот не отпустил ее и Джек не смог заключить беднягу в объятия.
Он качал ее взад-вперед, зарываясь носом в ее волосы, пока она не начала смеяться. От этого звука мы все заулыбались, как стадо придурков.
Я держал ее за руку всю дорогу домой, и все во мне протестовало, когда провожал ее до дома. К двери.
— Завтра, — пообещал я, стараясь, чтобы в моем голосе не было вопроса.
Наше свидание состоится. Я не собирался давать ей много времени на обдумывание всех причин, по которым ей не следует встречаться со мной.
Мы уже достаточно поразмыслили на эту тему.
— Завтра, — тихо повторила она, и я притянул ее к себе, целуя еще раз.
Мне нужна была доза, чтобы продержаться до тех пор, пока я снова не увижу ее. Я не думал, что вообще усну этой ночью. Я бы просто переживал сегодняшний вечер снова и снова.
Дверь за ней закрылась, и я на мгновение заколебался, пытаясь решить, хочу ли ворваться в дом, схватить ее и увести к нам домой.
Каким-то образом мне удалось заставить себя уйти, но только потому, что я знал, что скоро увижу ее.
Мой телефон зазвонил в ту же секунду, как я сел в машину.
— Какой-то мудак полностью разбил мой грузовик, — огрызнулся Джек.
— Что?! — зарычал, разворачиваясь посреди дороги и направляясь обратно к арене, а не домой. — Я буду там через двадцать минут.
— Увидимся, — вздохнул Джек и в его голосе послышалось отчаяние.
Он чертовски любил этот грузовик.
Двадцать минут спустя я заехал на парковку «Арены», жутковатый свет фонарей отбрасывал длинные тени на асфальт. Я оглядел местность в поисках грузовика Джека. Припаркованный недалеко от входа, я заметил полицейскую патрульную машину с опознавательным знаком, фары которой мягко мигали в темноте.
А затем увидел грузовик Джека. Это была полная развалина. Передняя часть была искорежена, капот смят и испорчен до неузнаваемости. Фары были разбиты, осколки стекла поблескивали в резком свете. Решетка радиатора была сорвана, и на ее месте зияла неровная дыра.
Но от надписи, нанесенной краской из баллончика, у меня по спине пробежали мурашки. Слова
Гнев и досада отразились на лице Джека, когда он прислонился к ближайшей машине, крепко скрестив руки на груди. У Себастьяна тоже было мрачное выражение лица, он стиснул зубы в тихом гневе.
