Ни о чем полностью

Сдвинув локоны волос с ее лица, Оливер взял их в один пучок и наклонил ее голову над унитазом. Все выпитое и съеденное в ресторане «Хитс» вывалилось наружу, слюни текли с подбородка. Оливер отвернулся, но не почувствовал ни отвращения, ни злобы, все, чего он хотел – так это чтобы она наконец пришла в себя.

Когда дело было сделано, он снова приподнял Лиззи и умыл ей лицо. Она увидела свое отражение в зеркале – полузакрытые глаза, кривые губы, нервно дышащий нос – и заговорила:

– Ну все! Теперь ты точно меня не любишь… А раньше хотя бы была надежда…

– Что ты несешь? Хватит с тебя! – он снова поднял ее и понес в комнату.

– Ну да! Неси меня! Я же твоя вещь! – в ее голосе появилась ясность, но Лиззи по-прежнему была чересчур пьяна.

Уложив ее на кровать, он собирался стянуть с нее брюки с рубашкой, но передумал – помни про свое обещание. Не смотря на состояние Лиззи, он все же хотел ее – пьяную, грустную, злую – любую! – и все же предпочел не раздевать. Конечно, вид ее груди в белом лифчике и облегающие попу трусики возбудили бы его до предела, заставили бы стонать его гениталии, дрожать поджилки, но даже в таком случае, взять ее сейчас – означало воспользоваться ею.

– Вот так! – завопила она. – А сейчас ты просто уйдешь и оставишь меня! Пьяную, грустную, одинокую…

Оливер смотрел на нее и улыбался, прошлой ночью он чувствовал как пьянеет, держа ее в руках, сейчас же в его груди что-то дрожало и щекотало. Почему мне так приятно? Он в несколько движений разделся и лег рядом, Лиззи тут же прижалась к нему и спустя пару мгновений сопела на его плече. Следом уснул и Оливер.

2. Желание (днем раньше)

1

В районе, где обычно тусуются офисные стиляги, прикрыв желтые пятна в подмышках папками документов и затянув дешевые ремни на худощавом поясе, как правило, не происходило никаких неприятностей. Беды, конечно, случались, но выражались они в падениях акций, коллективных исках о предоставлении некачественных услуг и коррумпированных складках толщенных животов доморощенных боссов. Между парой-тройкой заведений с приятными ценами на бизнес-ланч и магазинами канцтоваров, во все стороны разом курсировали работяги, подсчитывающие общее количество неисправных механизмов, отвечающие на жалобы неудовлетворенных покупателей и выносящие вердикт. С годами этот район становился шире, выше, живее. Куда большее число застройщиков интересовались здешней землей, естественно, для строительства бизнес-центров. Некоторые крупные компании, такие как Транс-Лоджик, занимали огромные площади, выделенные под штаб-квартиры компаний. Высоченное здание-свечка упиралось своей макушкой чуть ли не в самый небосвод и являло предмет некоторой гордости местных жителей.

Отстроенное в стиле хайтек, в его окнах отражалась целая треть города и еще большая часть голубого неба (погода была неприлично жаркой), сотни припаркованных машин грелись под теплыми лучами солнца, что невероятно злило владельцев, просто выносило из себя. Время было обеденным, кучки сотрудников толпились на узких аллеях, курилках и крылечках заведений с домашней едой и теплой выпечкой. Парочка тощих парней пригревала свой зад, уставившись в кипы листов и что-то талдыча. Линзы очков ширили бесцветные глаза, но у обоих они чуть не вывалились наружу, когда чьи-то грубые руки оттолкнули их в стороны.

– Куски дерьма! – заявил он высоким тембром, чуть ли не женским голосом. Оба уставились ему в след, поправляя очки указательным пальцем.

То был Эндрю Барнс – в этих краях его знали все – заряженный мушкет гендиректора Транс-Лоджик, его правая рука и заместитель. Среди обитателей этой компании он был известен под другим именем – Педик. Так его звали все, за исключением разве что его собственной секретарши – худосочной Оливии Дин, которая родилась, согласно местным поверьям, еще в античности. Эндрю Барнс отличался среди прочих своим ростом – да, он был низким как младенец, только что научившийся гадить в унитаз, а не куда придется. Имея азиатскую внешность, он часто корчил гримасу злобы, отчего у программистов и менеджеров иногда разрывало щеки. Никто ни на что не намекал, но такое ощущение, что у этого фрукта настолько маленькая пипирка, что из-за этого он ненавидит всех. А еще он любил грозно ругаться, да при его голосе делал это так, как будто пытается рассмешить, а не наказать.

– К нам уже приехала делегация из Диджитал Смэш, – пищал он, – а мы опаздываем, Александр! Опаздываем! – поодаль от него шагал крупный мужчина с габаритами, как у грузовика (вот этого парня действительно уважали все), чесал затылок и тяжело кивал. – Если и на этот раз мы не добьемся успеха, тогда всему хана! Понимаешь? Всему!