Такое впечатление, что в семействе Галлахер нет порока ужаснее, чем с детства не определиться с жизненным призванием. Как бы я ни обожала дядю Ника, роль второго оболтуса в семье меня никогда не привлекала. Можете представить, с каким восторгом и облегчением я услышала в восьмом классе от учителя, что у меня журналистский талант. Он посоветовал писать для школьной газеты, я так и сделала — и впервые в жизни обнаружила настоящие способности. На горизонте замаячила цель. «Бринн скоро начнет вещать на Си-эн-эн», — горделиво шутили родители.
Вот чего я лишилась осенью. Все мои старания, все достижения, которыми я так гордилась, обернулись каким-то злым фарсом.
Впрочем, такое объяснение вряд ли подходит для успешного собеседования, поэтому я чеканю:
— Я верю, что каждая история достойна того, чтобы ее услышали; журналист наделяет голосом тех, у кого его нет.
— Неплохо сказано, — вежливо кивает Карли. Впервые с начала нашего разговора я замечаю в ней потерю интереса и тут же краснею. Стандартные формулировки здесь явно не катят. Меня пригласили не из-за стандартно составленного обращения. — Однако мы не «Нью-Йорк таймс», понимаешь? Документалистика преступлений — ниша очень специфическая, и если тебя не увлекает…
— Еще как увлекает! — перебиваю я. Знаю, рискованно, только я готова на все, лишь бы получить здесь место. Собирая информацию о телешоу, я вдруг осознала, что «Мотив» может дать мне гораздо больше, чем бонус для поступления в колледж. — Я как раз собиралась об этом поговорить. У меня и настоящее резюме есть, и требуемый опыт работы: соцсети, копирайтинг, редактура, проверка фактов и тому подобное. Даже рекомендации. Только, если вы не против, я хотела бы поделиться идеей для сериала.
— Вот как?
— Ага, минутку. — Я лезу в сумку и достаю оттуда бумажную папку с тщательно подготовленным для встречи материалом. — Нераскрытое преступление в моем родном городе.
Брови Карли ползут вверх:
— Ты мне сценарий предлагаешь? Прямо на собеседовании?
Замираю с наполовину открытой папкой. Не пойму: Карли это впечатляет, раздражает или забавляет.
— Да, — говорю. — Если позволите.
— Что ж, — разрешает она, чуть улыбнувшись. — Я слушаю.
Явно забавляет. Ладно, могло быть и хуже.
Достаю лежащую сверху фотографию из «Стерджис таймс». Под ней подпись: «Победители олимпиады штата по литературе — ученики школы Сент-Амброуза Бринн Галлахер и Ноа Тэлбот». На фото мне тринадцать и рот до ушей — всего нас на снимке трое, я посередине с медалью на шее.
— Какая ты тут милашка, — замечает Карли. — Поздравляю.
— Спасибо, дело не в награде. Я храню фотографию в память о нем. — Тыкаю пальцем в улыбающегося мужчину. Он молод, красив и даже на газетном снимке излучает энергию. — Мистер Ларкин преподавал у нас язык и литературу. В тот год он только начал работать в Сент-Амброузе. Это он уговорил меня участвовать в олимпиаде и рекомендовал в школьную газету.
К горлу подкатывает комок. Слова мистера Ларкина звучат в сознании, будто и не было этих четырех лет: «У тебя определенно талант». Он и представить себе не мог, что они для меня значили. Я так и не успела ему это рассказать и теперь буду сожалеть об этом до конца своих дней.
— Мистер Ларкин помогал каждому ученику раскрыть собственный потенциал, — продолжаю я. — И выявить способности у тех, кто считал себя ни на что не годным.
Поднимаю глаза на Карли — внимательно ли она слушает? — и добавляю:
— Через два месяца после той олимпиады мистера Ларкина убили. Пробили голову камнем. Его нашли в лесу за школой трое моих одноклассников.
Я показываю на фотографию, точнее, на мальчика с такой же медалью, как у меня.
— Один из них — Ноа.
Даю Карли время переварить информацию и разглядываю мистера Ларкина на фотографии. На нем его фирменный галстук лимонного цвета — хотя по черно-белому снимку догадаться невозможно. Однажды я спросила, чем ему нравится тот галстук, и мистер Ларкин ответил, что ярко-желтый цвет олицетворяет старую мудрость: «Если жизнь подкидывает тебе лимоны, сделай из них лимонный пирог». Помню, я его еще поправила, гордясь, что знаю больше учителя: «Не лимонный пирог, а лимонад!»
«А я лимонад не люблю, — ответил он, пожав плечами. — Зато люблю пирог».
Карли скрещивает ноги и какое-то время постукивает носком туфли по ножке стола. Затем тянется к ноутбуку.
— Дело, говоришь, нераскрытое?
Она явно заинтересовалась, мой пульс учащается.
— Не совсем.
Карли удивленно поднимает бровь:
— Обычный ответ в таких случаях — «да» или «нет».
