Не успеваю рта раскрыть, как Элли хватает мою правую руку. Я в замешательстве и не сопротивляюсь, а она поворачивает кисть ладонью вверх, как гадалка, потом отпускает ее и проделывает то же самое с левой рукой.
— Чисто, — докладывает она.
Ничего не понимаю.
— Что за ерунда?
Элли показывает свою ладонь, вымазанную какой-то ядовито-зеленой фигней.
— Я ищу человека с такой же.
— Триппа-то зачем проверять? — сердится Бринн. — Я же сказала, он вне подозрений.
— Извини, что не поверила тебе на слово, — ехидничает Элли. — Ты к нему неровно дышишь.
— Мне кто-нибудь объяснит наконец, что происходит? — встреваю.
— Давай, — вызывающе говорит Бринн. — Посвяти его в свой суперский план.
— Можно подумать, он не суперский! — обижается Элли, затем поворачивается ко мне: — Я покрыла красный фломастер ультрафиолетовым порошком из своего набора фокусов и оставила его рядом с плакатом мистера Ларкина. Чтобы определить, кто закрашивает ему лицо. — Она еще раз выставляет ладонь. — С этим порошком кожа в ультрафиолетовом свете выглядит зеленой.
— Вообще-то… план действительно суперский, — признаю я, Элли сияет. Тут я вспоминаю проверку. — Минуточку. Ты хочешь сказать, что подозревала меня?
— Никаких исключений, — строго говорит Элли. — Кстати, о птичках… — Она берет Бринн за руки.
— Ты серьезно?!
— Объективность прежде всего, — изрекает Элли и разворачивает ладони сестры кверху. — Чисто.
В ней определенно что-то есть, хотя свои первые минуты на дискотеке я предпочел бы провести иначе. К слову, Бринн выглядит очень умильно, когда сердится не на меня. Обнимаю ее одной рукой и целую в макушку — она сразу смягчается.
Элли недовольно гримасничает:
— Тьфу, натуралы.
— Тебя никто не держит, — напоминает Бринн.
— Я не могу уйти, — сообщает ее сестра, глядя в зал. — Мне нужно, чтобы Трипп ввел меня в королевский круг. — Проследив за взглядом, вижу Шейна и Шарлотту в окружении еще пары друзей. — Элитная кучка в центре — главные подозреваемые.
— Говорю тебе, Шейн не стал бы разрисовывать афиши.
— А ты представь, что он не Шейн Дельгадо, а Майкл Роббинс, — парирует Элли.
— Ш-ш, тихо! — Я нервно озираюсь, хотя рядом никого, да и музыка орет на полную катушку. Теория Бринн меня по-прежнему не впечатляет. Не верю, что Шейн, золотой мальчик Сент-Амброуза, может быть сыном Декстера Роббинса. И сводным братом мистера Ларкина. — К тому же они со мной больше не разговаривают.
— Ну конечно, — Элли закатывает глаза. — Хочешь сказать, они не разойдутся, как воды Красного моря, при твоем приближении?
Бринн переплетает свои пальцы с моими.
— Ух, какой ты могущественный, — дразнит она, глядя на меня снизу вверх и хлопая ресницами.
Внезапно я понимаю, что не в состоянии отказать, хотя напрямую она меня ни о чем не просит.
— Ладно, — говорю, — только за успех не ручаюсь.
— Совсем другое дело, — улыбается Элли, ничуть не смутившись.
Она права: когда мы подходим к Шейну и Шарлотте, все по привычке расступаются. «Королева» поворачивается и гордо вскидывает подбородок.
— Ты смотри, какие люди, — цедит она, крепче вцепляясь Шейну в локоть. Ее белое платье светится в ультрафиолетовых лучах, в волосах множество блестящих заколок, поддерживающих какую-то навороченную конструкцию. Шарлотта сверлит глазами нас с Бринн, в упор не замечая Элли. — Новая звездная парочка Сент-Амброуза.
— Послушай, — начинаю я, — давай заключим мир. — Я тяну время не только ради эксперимента Элли. Что бы ни случилось в последние дни, что бы ни было известно Шарлотте, мы много лет дружили. — Прости, что вел себя отвратительно, я был сам не свой. Теперь все изменится.
— Я тоже виновата, — вступает Бринн. — Я не имела права врываться к тебе домой.
Шарлотта, которая, казалось, чуть оттаяла, вновь превращается в снежную королеву:
— Тебе я не верю. — Она бросает неодобрительный взгляд на мою руку на плече Бринн. — Ты получила то, чего добивалась.
— О-о, обожаю эту песню! — вопит Элли и, пока никто не успел опомниться, подскакивает к Шейну. Тот от неожиданности настолько растерялся, что позволяет взять себя за руку. — Идем танцевать! — говорит она, поворачивая одну, потом другую его ладонь.
Шарлотта пытается вырвать Шейна.
— Что ты себе позволяешь? — шипит она. — Не трогай его!
— А ты почему не танцуешь? — переключается на нее Элли, хватая руку Шарлотты. Впрочем, оттащить ее от Шейна не смог бы и бульдозер.
— Отцепись! Отстань! — визжит Шарлотта.
Явный перебор, даже учитывая неадекватное поведение Элли.
— Спокойнее, детка, — говорит Шейн.
Элли, видимо, решает, что хватит чудить, и отпускает запястье Шарлотты.
— Пардон, — говорит она, пятясь и обмахивая себя. — От некоторых песен я просто голову теряю.
Она разворачивается и проносится мимо нас, шепнув: «Не он».
— Элли в детстве часто роняли, — объясняет Бринн, провожая сестру глазами. Та подбегает к их дяде и выкручивает ему руки. Она определенно не шутила насчет «никаких исключений».
