– Не пойми меня неправильно, но в курсе ли ты, чем твоя дочь занимается в интернете?
– Надеюсь… А что?
– Ее увлечение – часть более широкой проблемы. Заметила, что Руби – довольно скрытная девочка? Она частенько тайком шныряет по дому и по территории. Мы с ней уже не раз обсуждали поджидающие ее опасности. Я внушаю, что нельзя лазить по деревьям, во всяком случае – забираться слишком высоко, не следует ходить по гребню стены. Слышала, что они со Стэном пытались воспользоваться каяком… Так вот, смартфон – опасность не менее грозная. В интернете есть свои вредные для детей соблазны. Я ее за руку не ловила и не выговаривала. Решила сперва обсудить с тобой.
– Ну, я ничего такого не замечала.
С другой стороны, а как мне заметить? Не слишком хочется признаваться, как я порой благодарна, что дочь проводит время в интернете, – у меня появляются редкие минутки, когда не надо ее контролировать. Разумеется, я не всегда знаю, чем Руби там занимается, да это и невозможно.
– Полагаешь, Руби что-то скрывает?
– Мне не хотелось бы строить догадки. Может, все это яйца выеденного не стоит. Просто хотела обратить твое внимание, чтобы мы сообща держали руку на пульсе.
– Спасибо, Ханна.
Она зевает.
– Ой, извини. Не очень хорошо сегодня спала.
– У тебя все в порядке?
– Есть кое-какие маленькие тревоги, но к вам они никакого отношения не имеют.
– Присядь, давай налью тебе чая. Расслабься, – предлагаю я.
– Успею, дорогая.
Ханна лезет в холодильник и достает пакетик с листьями салата.
– Отнесу Руби. Хомячки любят зелень.
Пробка с приятным хлопком выходит из горлышка бутылки. Красное вино я раздобыла в погребе, который держал отец. Как хорошо, когда дома нет матери! Без нее сразу другая атмосфера. Вроде как делаешь глоток свежего воздуха, выйдя из душной комнаты.
– Мне много не наливай, – просит Ханна, – я все-таки за рулем.
Наполняю маленький фужер для нее и большой – для себя. Напиток цветом напоминает ежевику. Бутылка старая, пыльная. Руби я уже покормила, так что ужинаем мы с Ханной вдвоем.
– Надеюсь, мы с тобой пьем не эксклюзивный сорт? – робко спрашивает Ханна.
– А я как раз надеюсь, что очень даже эксклюзивный! Почему бы и нет?
– Ну, тогда твое здоровье, – поднимает фужер Ханна. – Расскажи, как у тебя дела на работе?
– Совсем неплохо. Мне там нравится. Кстати, не помнишь ли ты фотографию, на которой меня запечатлели в нашей гостиной в Белгравии? Я тогда была еще совсем маленькая.
– Господи, откуда? Столько лет прошло… Хотя помню, однажды был большой скандал, когда тебе пришлось пропустить поход в зоопарк, потому что леди Холт приспичило сделать твой фотопортрет. Тебе тогда было лет пять или шесть.
– Ага, она еще заставила меня надеть ненавистное платье с оборками.
– Нет, дорогая. Боюсь, ты ошибаешься. То платьице ты как раз любила. Говорила, что оборочки превращают тебя в настоящую испанскую танцовщицу. А ненавидела ты ободок для волос – он оставлял у тебя за ушами красные ссадины.
– Да, наверное, так оно и было, – не слишком уверенно говорю я.
Воспоминания о детских годах у меня частенько довольно расплывчатые. Припоминаю, как маялась в комнате среди взрослых, маленькая и несчастная. Помню белые вспышки магния и тихое электронное жужжание, когда мне приказывали сидеть спокойно и делали очередной кадр. «С-с-сиди с-с-спокойно»… Словно шипение змеи, которая оборачивает вокруг тебя свои кольца и не дает двинуться.
– Наверняка этот снимок найдется в одном из семейных альбомов, – продолжает Ханна. – Не знаю, где они сейчас, но твой отец хранил фотографии у себя в кабинете. Могу помочь тебе с поисками.
– Если не сложно…
– Через пару минут я к тебе присоединюсь.
В итоге альбомы мы находим на одной из верхних полок в голубом зале. Здесь горит камин – наверняка Ханна позаботилась. Как предусмотрительно с ее стороны!
– Рубс! – кричу я. – Хочешь глянуть на старые фото, где мы с Ханной?
Дочь появляется на лестничной площадке.
– Можно я посижу с айпадом? Стэн говорит, что ему разрешили выходить в скайп.
Я не настаиваю. Все-таки Стэн… Так хочется, чтобы у них восстановились отношения!
– Конечно, милая. Передавай ему привет. Альбомы покажу в другой раз.
– Еще винца? – предлагаю я Ханне. – Я бы с удовольствием еще выпила. Составишь компанию? Кстати, ты можешь остаться в Лейк-Холле. Все, что тебе нужно, я одолжу.
– О, мне бы не хотелось…
– Пожалуйста, Ханна! Я была бы тебе очень признательна…
– Хорошо, спасибо. Раз так – я с удовольствием.
– Отлично! Принесу еще вина. Нет-нет, сиди, я все сделаю.
Вернувшись, обнаруживаю, что Ханна сидит подле камина, листая один из альбомов.
– Словно вернулась в прошлое, – вздыхает она. – Посмотри-ка на своего отца.
На фотографии запечатлен папа во дворе дома. В белой тенниске он выглядит очень моложаво. Покуривает сигарету, беседуя с друзьями через сетку на корте. Рядом мать в великолепном теннисном платьице.
– Это же наш фамильный портсигар? – спрашиваю я, указывая на карман отцовской рубашки.
Несмотря на то что снимок черно-белый, на нем отчетливо видна инкрустация на крышке портсигара.
– Александер без него никуда не выходил, правда? – кивает Ханна.
