Роман Стечкин отбросил в сторону газету. Он был в ярости. И Александр Карасев это понял.
— Ты мне скажи, как этот материал попал в газету? — Стечкин стукнул кулаком по столу, отчего лежащая перед ним курительная трубка подпрыгнула и проехала по гладкой поверхности. — Ты знаешь этого писаку? Как он смог прорваться с подобным материалом? Ты же говорил, что с редактором у тебя полный консенсус? Какой к дьяволу консенсус? И тебя, и меня изваляли в дерьме по самые бакенбарды.
— Наверняка Мартьянов — это псевдоним, — раздраженно произнес Карасев, — но я разберусь!
— Что теперь без толку кулаками махать? — скривился Стечкин и, взяв трубку, принялся набивать ее табаком. — Теперь надо как-то отмазываться. — Он бросил взгляд на статью. — Ишь, ты! Свадебный генерал… В твой огород камешек! Так что найди этого мерзавца и заставь его сожрать статью, чтобы неповадно было. И выясни, за сколько перекупили твоего хваленого редактора? От Деренталя уже звонили. Спрашивали, как дела с прокурором?
Карасев посмотрел на часы.
— Встречаемся через двадцать минут. Только у меня не совсем приятные новости, Роман Сергеевич!
— Тебе не кажется, генерал, что в последнее время, ты меня приятными новостями вообще не балуешь? На комбинат не сумели войти, теперь эта статья… Осип дал нам три дня сроку… Ты понимаешь? Три дня! А твои бойцы валяются в номерах. На постели, в камуфляже, в ботинках. Из гостиницы уже звонили, жаловались. Что за бардак? Еще день, и начнут водку жрать, и девок местных трахать! Тогда и вовсе огородами придется отползать.
— Я с этим уже разобрался. Одна закавыка, в городе знают, что у них автоматы, а по «Закону о частных охранных предприятиях» запрещено вооружать охрану автоматами. Как бы это нам боком не вышло?
— Ты что, первый раз замужем, Карасев? — Стечкин приподнялся из-за стола и смерил своего зама уничижительным взглядом. — Это приказ Осипа! Понимаешь? Осипа Деренталя! А он знает, что делает!
— Против безоружных мужиков и баб автоматы? Я вас уверяю, это плохо закончится!
— А это уже не твоего ума дело! — рявкнул Стечкин.
Он сел и попытался закурить трубку. Получилось у него только со второго раза. Все это время Карасев стоял перед ним и, молча, наблюдал за действиями шефа. Тот, наконец, справился с трубкой, и, пыхнув несколько раз ароматным дымком, откинулся на спинку кресла.
— Твои страхи по поводу автоматов и есть неприятное известие? — спросил он более добродушно, но глаза по-прежнему смотрели настороженно.
— Нет, — нахмурился Карасев. Он чувствовал себя неловко, потому что шеф не предложил ему присесть. А бывший генерал отвык стоять перед кем-либо навытяжку, как проштрафившийся курсант-первогодок. Но в последнее время, такое случалось все чаще. Проблемы с Коржавинским комбинатом стали той самой черной кошкой, которая пробежала между Карасевым и Стечкиным. Конечно, Александр знал несколько больше о состоянии дел, но не спешил выкладывать всю информацию начальству. Кое-что он придерживал на тот случай, если ему совсем уж крыть будет нечем и придется пойти на решительные меры.
В душе он не раз жалел, что пошел на службу в коммерческую структуру. Но в милиции ему остаться не позволили даже с понижением. А он все ждал, надеялся, что прежние заслуги перевесят, и он получит новое назначение. Приказ об увольнении на пенсию озвучили как раз накануне его юбилея, и он не зря посчитал это первым тревожным звонком. Второй звонок прозвучал, когда новый министр не соизволил поздравить его с пятидесятилетием, а приглашенные на банкет бывшие сослуживцы под разными предлогами не явились на него.
Но Карасев не сдавался. Сначала ушел в отпуск, отгулял все недогулянные за время службы деньки, затем лег в госпиталь… Только ничего не получилось. Через полгода он влился в ряды пенсионеров МВД, естественно, без торжественных прощальных речей, дорогих подарков и трогательных напутствий…
— Конкретно? В чем проблема? — Насупился шеф.
