Он был на добрый десяток лет младше Карасева, но вел себя с бывшим генерал-лейтенантом, как с ровней, как со швейцаром, который открывает и закрывает двери в ресторане. Правда, сам Карасев иногда чувствовал себя именно швейцаром, который, правда, закрывает не двери, а проблемы. Те, по прежним его представлениям, бешеные деньги (в месяц он теперь получал столько, сколько раньше и за два года не зарабатывал) он отрабатывал с лихвой. Только этого «с лихвой» вполне хватало на приличные сроки по нескольким статьям Уголовного кодекса. И Карасев знал, что стоит ему проколоться, бывшие коллеги его не пощадят и с удовольствием отправят на нары баланду хлебать. И паршивые газетенки, которые солидно дотировались из кармана Деренталя, первыми взвоют и примутся топтать его. Припомнят все, что было и чего не было…
Карасев твердо взглянул на Стечкина, этого сытого и самодовольного малого, ничтожество, перед которым он должен ежедневно прогибаться.
— Проблема в том, что в Коржавино появился Зарецкий со своей командой. Сейчас они на комбинате, проводят совещание с Генеральным директором.
— Как? — Стечкин вскочил с кресла, подавился дымом и закашлялся.
Карасев бесстрастно наблюдал за потугами начальства продышаться.
— О, черт! — наконец, с трудом произнес Стечкин и вытер покрасневшие глаза платком. — Хуже не мог придумать? Как их посмели пропустить на завод?
— Посмели, и по моей информации, с большой помпой встретили, в отличие от нас.
Стечкин насупился и выбил пепел из трубки в пепельницу.
— Ладно, пусть совещаются. А ты иди! И смотри, прокурора нужно дожать, но не до инфаркта, понимаешь?
— Понимаю, но вчера Зарецкого чуть не подстрелили. Наш человек сообщил, что нападение совершили четверо человек на двух мотоциклах, когда он возвращался в город. По этой причине он не присутствовал на совещании союза промышленников.
— На Зарецкого было покушение? — Стечкин побледнел. — Надеюсь, не с твоей подачи?
— Эка вы загнули, Роман Сергеевич, — усмехнулся Карасев, — без ведома руководства мы такие акции не затеваем.
— Что с киллерами?
— Два погибли в перестрелке, двоих схватили. Но самое интересное, в тот момент рядом с Зарецким оказалась баба, бывший начальник уголовного розыска. Она и организовала захват киллеров…
— Баба? Кто такая?
— Уточняем. Насколько мне известно, женщин в угрозыске у нас раз-два и обчелся. Но самое интересное, что по нашим сведениям, она приехала в Коржавино вместе с Зарецким.
— Ну, это он умеет, приголубить, обогреть. Только зачем она ему? Или не доверяет отцу?
— Мотивы пока неизвестны, но есть возможность во всем разобраться в ближайшие дни.
— Ближайших дней, может статься, и не быть, — сухо сказал Стечкин. — Выясни все немедленно, и доложи мне вечером. Я сейчас созвонюсь с Рубаном и Деренталем. Вполне возможно, придется брать их баррикады штурмом. — И он кивнул на окно, за которым виднелись трубы комбината. — И учти, сегодня сам пройдусь по номерам, и проверю, все ли в порядке…
— Ребята маются без дела, — глянул мрачно Карасев, — мы не позволяем им выходить в город, чтобы не вызвать осложнений. Тут любой чужак на виду.
— Объяви им готовность номер один, и чтоб никаких самоволок и утечки информации. Головой отвечаешь!
— Есть! — ответил Карасев. — Разрешите идти?
— Иди, — разрешил Стечкин. — Не уломаешь прокурора, пеняй на себя!
Карасев сверкнул глазами, но ничего не ответил. Совсем не нужно знать начальству, что он при этом подумал. Свои мысли он привык держать при себе.
Стечкин хмыкнул, и проводил его взглядом. Затем поднял трубку и набрал номер, который знали не больше пяти человек: номер прямого телефона Осипа Деренталя.
Разговор с Генеральным директором комбината Борисом Львовичем Покровским оставил у Надежды гнетущее впечатление. Человек был в панике, хотя и скрывал это, и поэтому появление команды Зарецкого воспринял, как тот буек, который вдруг появляется перед тонущим человеком. Он не хватался за сердце, но в кабинете витал запах лекарств, а в приемной сидела строгая женщина в белом халате, видно, к ее помощи прибегали не в первый раз.
— Черте что происходит! — Генеральный нервно крутил в руках зажигалку. — Сегодня мне звонил Стечкин, предлагал место, только на другом комбинате. Говорит, не согласишься, вышвырнут с «волчьим билетом». Возле дома вынужден был выставить охрану, с работы и на работу езжу с почетным караулом. Раньше в администрацию пешком ходил, теперь непременно на машине. К заму пытались ворваться в квартиру два типа в масках. Жена едва успела захлопнуть дверь. У бухгалтера ночью подстрелили собаку во дворе… Вчера автобус с рабочими едва не угодил в «КамАЗ»…
— Они специально создают нервическую обстановку. Это и ежу понятно! — сказал Андрей. — Теперь у кого первыми нервы сдадут. Явно провоцируется конфликт. Нам надо продержаться несколько дней.
— Сегодня мне позвонила директор гостиницы, — Покровский отбросил зажигалку в сторону. — Все номера забиты братвой с автоматами…
— Это нам известно, — кивнул головой Зарецкий. — По этой причине мы и приехали.
