У «красотки» дёрнулся глаз. Глубоко вздохнув, она медленно выдохнул и на пару секунд зажмурилась. После чего почти миролюбиво поинтересовалась у Ильина:
— Я всё понять не могу. У него что, инстинкт самосохранения отбили?
— Боюсь, он у него природой не предусмотрен, — невозмутимо пожал плечами товарищ. И даже не поморщился, получив ощутимый тычок кулаком в бок. — Как и склонность к моногамии, ага.
— Оу, ну да. Это многое объясняет, — почти серьёзно откликнулась блондинка. И вздохнула, нехотя буркнув. — Лёля.
— Ась? — отвлёкшись на ещё одно пирожное, я не сразу сообразил, к чему это было. И чуть не подавился, получив убийственный взгляд от белокурой нимфы напротив.
— Лё-ля, — по слогам протянула девушка, уводя у меня из-под носа блюдо с десертом. — И если ты ещё раз стыришь мою еду, мы сделаем дневную выручку этому заведению.
— Фигуру испортишь, — я попытался, было, возразить, но блеснувшая в тонких пальцах вилка недвусмысленно намекала, что её пустят в ход при первой же возможности.
— Отлично, — Лёля смерила меня ещё одним долгим взглядом маньяка со стажем и проворчала себе под нос. — Может, хоть тогда ко мне перестанут клеиться… Всякие.
— Это она о тебе, — любезно подсказал Гор. А я…
А я впервые на собственной шкуре испытал, что такое уязвлённое самолюбие. Потому что, блин! Я бабник, это факт моей биографии. И ни одна, ни одна девушка ещё ни разу не жаловалась на моё внимание к своей персоне…
До этого дня, так точно!
— А я может, не клеюсь, — наконец, отмер я и выдал до того, как успел сообразить, что говорю. — Я, может, жениться на тебе хочу!
Нацелившаяся на ещё один десерт Лёля застыла на месте, как громом поражённая. Судорожно сглотнув, она уставилась на меня растерянным, абсолютно офигевшим взглядом.
— Да ну нафиг… — хрипло выдохнула блондинка. Стремительно побледнев, она облизнула губы, покачнулась и…
Рухнула в обморок.
Первой мыслью было — духота враг мой. Второй — кажется, врач говорил что-то о давлении и о том, что нервничать мне всё-таки не рекомендуется. А вот третьей…
Третья мысль была нецензурной. Я бы сказала даже матерной. Потому что думать сонетами Шекспира, когда тебя так настойчиво и «нежно» бьют по щекам, мой бедный мозг отказывался категорически. Так что ничего удивительного, что поймав чужую руку, я открыла один глаз и хрипло булькнула:
— Совсем страх не ведом, да?!
— А я хомячков не боюсь, — невозмутимо откликнулся мой таинственный знакомый-незнакомец. И нежно так заправил мне за ухо прядь волос, мило улыбнувшись. — И я не представился. Меня зовут Игорь.
Я вздохнула и закрыла глаза, мысленно досчитав до пяти и обратно. Напомнила себе о том, что нервные клетки не восстанавливаются, что мне себя беречь надо. И только после этого решительно попыталась встать. Именно, что попыталась, к слову.
Чьи-то наглые конечности очень уж успешно вернули меня в исходное положение лёжа. А сам брюнет ещё и шикнул:
— Не дёргайся, Лёля. Сейчас приедут врачи и осмотрят тебя.
— Зачем? — я подозрительно на него уставилась, умудряясь даже в таком положении источать всем своим видом недовольство, презрение и что там ещё по списку-то. В конце концов, зря я на коллегах практиковалась, что ли? Чтоб они по одному движению моей брови угадывали направление, куда им идти?
Правда на конкретно этом индивиде система дала нехилый сбой. Игорь не впечатлился. Более того, в ответ меня наградили не менее весомым взглядом, от которого предательски ёкнуло сердце, предчувствуя неприятности. И мягко, очень вкрадчиво протянул:
— Затем, что в вашем положении, Ольга Сергеевна Зеленцова, за здоровьем нужно следить очень и очень пристально.
Как у меня сердце не встало от этой фразы — понятия не имею. С трудом сглотнув вязкую слюну, я ляпнула первое, что пришло в голову, в надежде отвлечь этого настырного типа от собственных персональных данных:
— Пить… Пить хочу…
— Алекс, сгоняй за водой. Леди пить хочет, — Игорёк на мой жалобный тон не повелся, и уходить никуда явно не собирался. А мистер «Подкат из нафталина» даже возражать ему не стал, только зыркнул злобно, машинально потирая челюсть, и удалился к барной стойке.
Попутно строя глазки официантке и бармену, ага. Лямур, блин, недоделанный.
— Лёля, а можно личный вопрос? — тихо спросил Игорь, дождавшись, пока его товарищ отойдёт на достаточное расстояние.
— Я даже не знаю, чем я восхищаюсь больше… Тем, что ты знаешь что такое личное, после того как рылся в моей сумочке и видел мой паспорт… Или тем, что осталось ещё что-то, чего ты не знаешь, — я снова закрыла глаза, старательно игнорируя тот факт, что чья-то настырная ладонь мягко гладит меня по коленкам. Не, безусловно, мне приятно и вообще, от его прикосновений по телу ползут предательские мурашки.
Но блин! А меня спросить не надо, нет? Ну так, на всякий случай!
— Так можно или нет? — Игорь лишь насмешливо вскинул бровь, продолжая буравить меня хищным, внимательным взглядом.
— Можно, — я вяло махнула рукой, понимая, что в этом случае проще разрешить, чем объяснить почему «нет».
— Как такая девушка, как ты, повелась на такое чудо, как Лёва?
