Моё красноречивое молчание послужило шикарной иллюстрацией к картине «Лёля и умная мысль». И пусть эта самая мысль пришла с нехилым таким опозданием, я вцепилась в неё руками и ногами, вертя из стороны в сторону. Правда, подходящего ответа так и не нашла. Потому что…
Украдкой вздохнула, пристально разглядывая собственный маникюр. Ну, потому что диплом о высшем образовании и опыт выживания в суровом мужском коллективе не гарантировали, что ваши мозги не возьмут бессрочный отпуск. Причём, в самый, так сказать, ответственный момент. И потом.
Лёва Шапошников умел красиво себя подать, был не лишён природного обаяния, красноречия и определённой доли хитрожопости. Так что да. Такая девушка как я не только повелась на его сладкие речи, но и замуж выйти согласилась, и детей нарожать собиралась. И даже (о ужас!) клятвенно обещала начать называть потенциальную свекровь матерью, ага.
На этой части внутреннего монолога я вздрогнула и передёрнула плечами от отвращения, мысленно перекрестившись от всей души. Уж не знаю, каким богам стоит возносить молитву, но спасибо вам, высшие силы. Не дали совершить самую фатальную ошибку всей моей жизни!
— Лёля, — Игорёк не придумал ничего лучше, как дёрнуть меня за нос, привлекая к себе внимания.
Я одарила его многообещающим, убийственным взглядом. И нехотя буркнула, продолжая пристально изучать порядком облупившийся лак на ногтях:
— Как, как… Да чёрт его знает, как. То ли Сатурн был в ретроградном Меркурии, то ли ещё какая фигня… И вообще, — я прикусила язык, до того, как ляпнула что-то совсем уж неприличное. Вроде того, как — мне просто хотелось ласки и любви, а от вечно меряющихся достоинством мужиков уже начинал нервно дёргаться второй по счёту глаз. И подозрительно поинтересовалась. — А ты с какой, собственной, целью интересуешься?
— Исключительно с личной, — насмешливо откликнулся Игорь. И, наклонившись ниже к моему лицу, доверительно шепнул. — Должен же я понять, стоило тебя уводить у собственного непутёвого братца или нет.
От неожиданности я дёрнулась и только чудом не слетела с дивана на пол. А когда до моего изрядно подвисающего мозга дошло, что мне только что сказали я… Я…
— Дорогой Дед Мороз… Я же была хорошей девочкой. Я даже никого не убила, не отравила и не послала дальше, чем они уже успели побывать, — страдальчески простонала я, закрыв лицо ладонями. — А ты всё равно даришь мне очередного оленя! Ну как так-то, а?
— Олюшка, тебе не кажется, что ты…
— Как-как ты меня назвал? — я аж разом отвлеклась от приступа самокопания, Лёвы и того сакраментального вопроса, где же были мои мозги, когда в огромном ночном клубе, из десятка потенциальных кавалеров я умудрилась выбрать родственника собственного бывшего. И не потому, что жалела об этом самом выборе (мама всегда меня учила не врать хотя бы самой себе), нет.
А потому, что так моё имя не сокращали с самого детского сада! И то, первый и единственный камикадзе получил за такое непотребство лопаткой промеж глаз и был изгнан из песочницы на полгода точно.
— Несколько драматизируешь, — мстительно закончил свою мысль Игорек. И невозмутимо уточнил, насмешливо вскинув бровь. — Что-то не так? Не нравится? Жа-а-аль…
Я даже рот открыла, намереваясь уточнить, чего ему там жаль. Но не успела. Вновь наклонившись к моему лицу, мужчина тихо, вкрадчиво так выдохнул, беззастенчиво и откровенно меня разглядывая:
— Знаешь, что я никак забыть не могу, солнце? То какой открытой и горячей ты была в моих руках. И то, как тебе нравилось, когда я…
Я ойкнула и закрыла ему рот ладонью. И искренне пожелала провалиться под землю, про себя, конечно же. После чего облизнула пересохшие губы и хрипло поинтересовалась:
— И где обещанная мне вода, а?
— Клеит бармена, — легко избавившись от моей руки, Игорь откинулся на спинку дивана, деланно пожав плечами. — Правда, делает он это уже минут десять точно… Может, Алексу и правда пора пересмотреть свой подход к женщинам, а не то…
— Воронов, вашу ж мать!
От этого зычного вопля подпрыгнули все. Я резко села, чудом не приложившись лбом об подбородок Игорька. Официантка выронила поднос с посудой, бармен промахнулся мимо полочки с коньяком и схватил непонятно откуда взявшийся там абсент. Алекс же забрал бутылку с водой и бодрым шагом направился в нашу сторону, делая вид, что не замечает идущую ему наперерез девушку. Милую, симпатичную и даже в чём-то совершенно очаровательную в своём гневе.
Во всяком случае, то, как ловко она прошлась своими десятисантиметровыми шпильками по кедам Воронова я оценила. Как и его совсем не матерный (вообще ни разу!) вопль, когда ураган «Катрин» (именно это он орал) схватила его за ухо тонкими, изящными пальцами. И судя по мстительной улыбке, отпускать свою жертву в ближайшую пару минут она не собиралась!
— Ай-ай-ай… — шипел Алекс, пытаясь вырваться из явно не женской хватки. А когда получил, наконец-то, свободу, недовольно огрызнулся, потирая покрасневшее ухо. — Катрин, какого чёрта?!
