Даже по самым смелым прикидкам выходило, что нет, не хватит. Но других способов добычи информации у меня не было. Пока что.
— У охранника появляется новый питомец, наш бухгалтер начинает говорить правду и ничего кроме правды, а Воронов предлагает мне выйти за него замуж, — здесь на щеках помощницы вспыхнул предательский румянец смущения. Но Катрин лишь сурово поджала губы, тут же ядовито добавив. — В балетной пачке. В розовой балетной пачке. Ты, кстати, так и не сказал, как он так жестоко тебе проигрался.
— Ты же знаешь, Катрин, — я притворно огорчённо вздохнул. — Профессиональные секреты разглашению не подлежат. Но могу дать подсказку. Чтобы заставить Алекса сделать то, что ты хочешь, надо всего лишь…
— Я убью тебя, Ильин! — вопль раненого бизона, раздавшийся со стороны приёмной, заставил меня уважительно присвистнуть. Надо же, Воронов побил свой личный рекорд.
В кои-то веки, он выбрался из отделения полиции меньше, чем за три часа.
— Ильин, ты…
— Красив, умён, обаятелен, шикарен, — с ходу перечислил я возможные комплименты в собственный адрес. И лукаво улыбнулся, подмигнув хихикнувшей Соколовой. — И если для тебя это новость, то я даже не знаю, чем тебе помочь, Воронов.
— Ты козёл! — наконец, смог сформулировать основную свою претензию товарищ и плюхнулся за свой рабочий стол, растекшись по креслу. — Сволочь хитрож… Хитровывернутая, млять! Я думал, это честный спор!
— Честный? Спор? — я иронично вскинул бровь, под одобрительный смешок Катрин. Та смерила Алекса нечитаемым взглядом и вернулась в приёмную, оставив нас один на один.
И я позволил себе тихо, мягко рассмеяться, качая головой на искреннее негодование и полный возмущения взгляд приятеля:
— Я не обещал, что буду играть честно, Алекс. Ни разу. Так что… В любви и на войне все средства хороши, друг.
— Вот так значит, да? — сощурился Воронов, стиснув пальцами подлокотники. — А как же братский кодекс, а? Что, отобьёшь у друга любовь всей его жизни?
На этот вопрос я откровенно и совершенно искренне расхохотался. Вытер выступившие на глазах слёзы, взъерошил волосы на затылке и заинтересованно выдал:
— Ты реально в это веришь, что ли? Воронов, окстись. У тебя последние года два одна любовь, да на все случаи жизни.
— Это какая же? Ураган Катрин? — хмыкнул приятель, явно растеряв свой боевой настрой. И это ещё раз подтверждало мои мысли о том, что спор на Лёлю — всего лишь очередная азартная авантюра.
Ну или Воронов задумал новую пакость и стоило быть настороже. Всё же фантазией этого придурка природа не обделила.
— Я всё слышу, — угрожающе протянули со стороны приёмной. — И можете не надеяться, Александр Всеволодович. Наши отношения никогда не выйдут за рамки моей рабочей компетенции.
— Это ещё почему? — тут же сделал стойку Алекс. Вот чего приятель не любил, так это намёка на свою несостоятельность.
Точнее на то, что в мире есть хоть одна женщина, способная устоять против его обаяния и шарма. И самомнения, ага.
— Александр Всеволодович… — мягко так, ласково протянула Соколова, показавшись в дверях нашего кабинета. Поправив очки на носу, она одёрнула подол строгой, деловой юбки и поудобнее перехватила папки с документами.
Окинув нас снисходительным взглядом, эта ведьма иронично заметила, уставившись на Алекса:
— Ваша вера в собственную неотразимость меня умиляет. Поверьте, Александр Всеволодович, даже если бы вы были самым последним мужчиной на земле… Я б на ваши сомнительные достоинства претендовать не стала. Ни-ког-да.
Выдав эту тираду, Соколова повернулась ко мне и вежливо добавила, с мягкой улыбкой:
— Игорь Леонидович, я развезу документы и домой. Если будет что-то очень срочное — для вас, я всегда на связи.
— Конечно, Катрин, — я проводил её смеющимся взглядом. Ровно до того момента, пока за ней не захлопнулась дверь нашего офиса. После чего вновь уставился на недовольно пыхтящего Воронова. — Челюсть подбери. И дыхательной гимнастикой займись, что ли… А то пар из ушей так и валит, не дай бог мозги закипят. Если там есть чему кипеть, конечно же.
— Да пошёл ты, — наконец, отмер Воронов. И добавил, зло фыркнув. — К Лёле. На свидание. А я завтра помогу этой очаровательной девушке залечить свои душевные раны… После общения с таким сухарём, как ты.
И в меня прилетел комок смятой бумаги, чудом не сбив мои очки.
— Мечтай, — я хмыкнул, бросив в ответ карандаш. Телефон, лежавший на столе, тихо булькнул, напоминая о том, что пора бы выдвигаться с работы в сторону ресторана. Но я медлил, разглядывая слишком довольного приятеля подозрительным взглядом.
— Что? — вздохнул Воронов, не выдержав и пяти минут такого пристального наблюдения.
— В этот раз я не проиграю, Ворон, неа, — я поднялся из-за стола, убирая телефон в карман и прихватив ключи от машины. — Так что готовься расстаться со своим жуком.
— Это мы ещё посмотрим, кто и с чем расстанется, — отзеркалив мою улыбку, Алекс легкомысленно пожал плечами. — Больше в этой игре нет ни правил, ни запретов, Гор. Так что…
