— Её здесь уже нет. Но, я видела фотку, дорогая, — уголки губ Надин дёрнулись, обозначая улыбку. И, прислонившись плечом к косяку, Винокурова томно протянула. — В этот раз, наша Анастасия Батьковна не погрешила против истины. Ни единого слова лжи. Я оценила этого мачо на одиннадцать баллов… Из десяти.
— Да ну тебя, — я раздражённо дёрнула плечом, прошлёпав по коридору в сторону зала. И рухнула в ближайшее кресло, скрутив крышку с бутылки. Чтобы закрыть глаза, прижать горлышко к губам и…
— Зеленцова, — от этого сурового тона у меня вдоль позвоночника проскакала армада ледяных мурашек и я чудом не облилась своим напитком. А Надин холодно продолжила, взглядом препарируя меня на мелкие составляющие. — Если там алкоголь, то я очень надеюсь, что ты успела составить завещание.
— На кой? — недоумённо моргнув, я всё-таки отпила немного из бутылки, не в силах противостоять сногсшибательному, ароматному, сладкому, притягательному запаху.
Тут же подавившись, когда Винокурова сухо уточнила:
— Потому что живой ты из моей квартиры уже не выйдешь. Итак? Что в этой бутылке?
— Сок, — нехотя буркнула я, вытирая оранжевые «усы» с губ. И с сомнением протянула. — Правда, так и не пойму с чего меня на тыкву потянуло… Терпеть же её не могу. А тут вот — захотелось что-то…
Воцарившееся молчание было настолько красноречивым, что я даже смутилась. И, прижав к себе несчастную бутылку сока, пробормотала:
— Я, может, и беременная… Но не дура же!
Выразительный смешок Надьки я гордо проигнорировала. Даже язык прикусила, удержавшись от комментариев. Зато поставила на журнальный столик бутылку белого вермута, заявив:
— И вообще. Ты так и не ответила. Пить будешь?
Винокурова вздохнула и возвела глаза к потолку. А после пожала плечами, пройдя в комнату и усевшись на диван, напротив меня. Подтянув к себе вермут, она невинно так уточнила:
— Ну и? Что за повод? Или это ты так сублимировать собираешься?
— Чего-о-о? — я так и застыла, не донеся бутылку до рта.
— Направлять нерастраченную сексуальную энергию на что-то другое, — любезно подсказала Надежда, снисходительно на меня поглядывая. — Это называется сублимацией, если ты не знала.
— Ага, — я задумчиво глотнула сока и всё-таки уточнила. — А почему сексуальную-то? Это тут причём?
— Лёля, ты беременная, — озвучила очевидный факт Надька, наливая себе вермут в кружку.
— Тоже мне, великая тайна, — фыркнув, я скептично поинтересовалась. — Дальше что?
— У беременных шалят гормоны…
— Ага, — я снова фыркнула. И ехидно протянула, дополняя список особенностей своего «чудесного» состояния. — А ещё повышенный аппетит, токсикоз, перепады настроения, разгон от плаксы до злобного Халка за три секунды, и много чего другого. И-и-и?
— Боже, — Винокурова возвела глаза к потолку, делая приличный глоток вермута. После чего раздражённо вздохнула. — Зеленцова, ты сегодня была на свидании с очешуительным мужиком. На которого, и Брянцева это подтвердила, облизывались все бабы в округе! Вот только не говори, что он тебе не понравился… Не поверю!
Я громко шмыгнула носом, успев закрыть рот до того, как что-нибудь брякну. Нет, ну врать тут действительно бессмысленно. Ильин мне нравился. До дрожи в коленках и отвратительно-сопливого желания жить с ним долго и счастливо. Но…
Но! Блин, а чего но-то?
Закусив губу, я честно попыталась вспомнить все те железные аргументы, что успела придумать и даже свести в стройную, логичную цепочку, пока добиралась до квартиры подруги. Получалось так себе, память на сотрудничество идти отказывалась категорически. Зато, почему-то, вспомнился очень уж многообещающий взгляд Ильина, адресованный мне до того, как я сбежала из ресторана.
От него до сих пор сводило желудок, и сердце ёкало, предвкушая что-то… Что-то.
И далеко не факт, что это самое «что-то» мне понравится. Или?…
Что там «или» я предусмотрительно думать не стала. А то и правда, гормоны бунтуют, фантазии не в ту сторону сворачивают и вообще, появляется зверское желание найти этот свой эротический кошмар и наказать. Хорошо наказать, с фантазией, с толком, чувством, расстановкой.
Тем более, что терять мне, собственно нечего. Ну, кроме самоуважения там и остатков репутации. Кстати, о птичках. То бишь о репутации и гадах, что портят её честной, бедной, беременной девушке!
— Не скажу, — я снова приложилась к бутылке. И трагическим шёпотом добавила. — Но чтоб я ещё раз… В ресторан… С ним… Да ни за что в жизни!
— Да почему?! — Винокурова раздосадовано сдула прядь волос с носа и скрестила руки на груди. — Зеленцова, ты что… Опять всё меню заказала?!
— Аська точно трепло, — обиженно буркнув, я недовольно фыркнула. — Нет. Я не заказала всё меню, я не опрокинула на себя поднос официанта. Не поскользнулась, ничего не пролила и даже была очень довольна этим чёртовым ужином!
— Но мне слышится тут коварное «но»…
— Ты даже не представляешь себе его размеры! — я возмущённо подпрыгнула в кресле, чудом не облившись тыквенным соком. — И зовут это но — Шапошников мать его Лев Леонидович!
