Но дева не отступилась и завела душераздирающую композицию с рифмами: «моя любовь волнует кровь», «открою в сердце тебе дверцу» и «за окошком сатанеют соловьи».
Саурона чуть не стошнило. Однако надо было отвечать что-то про любовь. Саурон почесал башку. Больше всего на свете он любил свой родной Валармаш. Ну он и спел что-то вроде:
— Вот он, вот, наш красавец-завод!
Хорошая песня, душевная, на валинорской кухне в три часа ночи под пузырь и лютню пацанам очень нравилась. А с бабой не прокатило.
— Саурон, ты дебил! Надо же было про мужика петь! — злорадничала победившая эльфийка.
— Про какого ещё мужика? Но у меня нету никакого мужика! — лишь развёл руками майа.
— Ну и лошара. Да и нахер ты кому нужен. Отдавай пленников и остров.
Все оставшееся время правления чёрного Властелина, Саурон ныкался в лесу в будке своего любимого волка Кархарота, точа клыки на эльфов и жалуясь питомцу «какие бабы мрази». Когда же с Морготом приключилась оказия, то наш дорогой друг вообще решил под шумок вернуться на родной завод:
«Встану у станка, возьму молоток, и скажу, что так и было, а спросят, куда пропал, скажу, вышел на пять минут покурить, надеюсь, никто не заметит».
Однако план с треском провалился. Оказалось, что его место на заводе уже давно занято молодым и перспективным тем самым Сарумяном.
И остался у Саурона только один вариант. Не успел остыть чёрный трон от взрыва задницы прошлого Властелина, как хитрый майа примостил на него собственную жопу и ну давай сходу приказывать:
— Так. А ну-ка подать мне блядей, винища и корону.
На что подданые не очень учтиво зато очень искренне ответили:
— Нужна корона? Иди накуй.
Саурон и рад бы наковать, только ковать не из чего. Если обойтись без метафор, то просто оказалось, что на все это запрошенное великолепие денег нет. А куда все пропили, Моргот его знает.{?}[Конечно, знает, он лично и пропил😁]
Пришлось Саурону самому топать на заработки. И он достал из сундука свои валинорские мажорские шмотки и пошёл дружбанить с эльфами.
Но, пошатавшись по эльфячим лесам и городам он, с недовольной мордой, признался сам себе, что гадкая Лютиен оказалась права: нахер он никому не нужен. Хоть с знаниями, хоть с умениями, хоть с доспехами, хоть без.
— Если вы, блаженный, толкаете свитки на тему: «Выращивание огурцов в Мандосе» или «Лечение геморроя волшебными песнями», то спасибо, мы уже закупили, — сказал Гил-Галад, владыка самого крупного и богатого эльфийского королевства Линдона, коварно впереться в которое Саурон с наглой мордой очень надеялся.
Вообще, Саурон собирался сказануть так: «Псс… поцоны, не хотите немного могучей магии?». Но, оглядев сахарно-приторные морды остроухих, изящно поклонился, скромно опустив блистающие огоньками глазки, кокетливо улыбнулся и запел сладким голоском на одной протяжной ноте без пауз и остановок:
— Я посланник валар, майа самого валы Аулэ, великие владыки западного края ниспослали меня поделиться с избранным народом, верным, достойным, в жопку удачей поцелованным, вашим то есть, если вы, тупенькие эльдар, вдруг не поняли аллегории, ремесленным и кузнечным мастерством, ага.
Гил-Галад, осмотрев завернутого в дорогие белоснежные шелка, с ног до головы блестючего, аки звёздочка, и улыбающегося во весь оскал гостя, сказал:
— Уж послали, так послали… Что скажешь, Элронд?
Элронд майарские формы, сверкания и активные припадочные подмигивания тоже не оценил:
— А зачем нам кузнец? Не, нам кузнец не нужен. Что я, лошадь, чтоль?{?}[Из к/ф «Формула любви».]
— И то верно.
Галадриэль, напротив, няшей заинтересовалась:
— Смотри, Келеборн, какая симпатяжка! Хочу себе такую! Нам ковать нафиг не надо, но в качестве украшения гостиной подойдёт.
За что сходу получила по щам от мужа. Келеборн сразу прикинул, что симпатяжка быстренько может превратиться из украшения гостиной в декор спаленки. Пришлось Саурону быстро-быстро оттуда драпать.
Но пыл закалённого на суровом Валармаше Саурона никаким обломом не погасить. Майа упорно несло к своей давней мечте — навести свои порядки, завоевать мир и основать ювелирно-производственный комплекс. И занесло-таки в местечко Эрегион, или как назвал Саурон проще — «Падубьё, где одно дубьё».{?}[синд. Eregion — «Край падубов»]
Знал бы он, каких проблем там нароет! Лучше всего проиллюстрирует сие безобразие старинная валинорская поговорка:
«Воплотился майа мира не зная, а как воплотился, лучше б камнем обратился.»
Рано на заре Саурон приперся в столицу Падубья. На пригорке среди избушечек, уютненько курящихся прозрачным дымком, показался высокий деревянный терем.
«Экологичненько», — отметил про себя Саурон и пошлепал, матерясь и приподнимая полы своих светлых шмоток, по весенней грязюке и редким досочкам, кое-где перекинутым через лужи, к хоромам правителя.
