Ответ один – не было ничего ужасней в жизни, чем нынешние минуты. Он больше не инквизитор, не священник, не католик – он, беглый преступник, враг и преданный анафеме злодей.
Пабло застонал, ощущая дикую рвущуюся наружу боль, за мгновение заполнившей внутреннюю пустоту, и все продолжающей прибывать.
Да, он ожидал чего-то подобного. Его ведь подставили, и у Инквизиции есть основания связывать его с убийством Папы. В свете таких событий, анафема является логичным и весьма последовательным шагом. Тем не мене, от осознания данных вещей легче не становится. Вообще, ни разу. Факт оставался фактом – он оказался за порогом Христовой Церкви, а значит за порогом спасения. И, что еще более ужасное – сейчас у него нет шансов прийти и все объяснить. Его не станут слушать. Не станут разбираться. Ведь итак все понятно: вот улики, вот доказанные деяния, а вот и наказание. Кроме того, если верить Данте – что конечно само по себе абсурдно, но тем не менее – преступники готовят новый удар, а значит у него, Пабло Красса, инквизитора первого ранга… нет, уже нет, однако он по-прежнему чувствовал за собой ответственность. Он должен поймать злодеев. Во-первых, чтобы предотвратить новую катастрофу. Во-вторых, только так у него остается шанс на оправдание.
А, значит…
Значит, анафема ничего не меняет. Пабло Красс, бывший инквизитор первого ранга, а ныне беглый преступник, продолжит сотрудничать с еретиками во имя спасения Церкви и самого себя…
Священная Католическая Империя.
Рим.
Дворец Потерре Ассолуто.
10:44.
Кардинал Рафаэль Альберти вошел в просторную комнату, с мягкими диванами, камином, столиками, зеленью, искусственным ручейком, великолепными картинами и скульптурами, и хмуро уставился на дожидавшихся его гостей. Конечно, для человека, впервые попавшего в дворец Потерре Ассолуто, в буквальном переводе означающей «абсолютную власть», интерьер покажется сказочным, отчего настроение, как правило улучшалось. Все же, глазу приятно смотреть на совершенство. Вот только, кардинал жил в этом дворце, и потому успел привыкнуть к великолепию мастеров, художников, скульпторов, отчего произведения искусства, как и интерьер уже давно перестали служить улучшению духа, а напротив, вызывали глухое раздражение. Правда сейчас причиной отсутствия настроения было не убранство дворца, а сидящие в комнате приема важных гостей те самые гости – Великий магистр Ордена Тамплиеров кардинал Эрнан Альварес, глава службы Имперской Безопасности кардинал Никколо Велотти, и князь-епископ Регенсбургский Зигмунд фон Шнайд. Нет, каждый по отдельности приятнейший человек, и кардинал Альберти любил спокойные размеренные беседы за бокалом вина, но вот все вместе – адский коктейль, да простит святой Лаврентий, за подобное сравнение. Кардинал Рафаэль Альберти помимо собственно кардинальства имел большое влияние в Церкви, благодаря занимаемой высокой должности камерария при Святом Престоле, по которой де-юро на данный момент именно он из-за убийства Урбана Х являлся блюстителем папского престола и потому прекрасно понимал зачем к нему пожаловали три самые важные фигуры в Империи. Впереди маячит конклав, и нужно сверить свои позиции по фигуре нового Папы, после чего приступить к ювелирной работе по продвижению согласованного кандидата. Выборы Викария Христа всегда были, есть и будут тонкой политической игрой, где ошибка может стоить очень дорого. Чего только стоит избрание Джованни Медичи, известного как папа Лев Х, при котором началась Реформация, затеянная Лютером, а после наступила эпоха Темных Времен. Нет, ошибаться в выборе главы Церкви, а по совместительству и Империи, никак нельзя. Тем не менее, сейчас кардинал Рафаэль Альберти ощущал глубокое раздражение – все же, впереди похороны предыдущего Папы и разговор о возможных кандидатурах их общего списка кардиналов можно и отложить на более позднее время.
Никто из присутствующих при его входе не встал. Рафаэль ничуть не обиделся. Сиди он на их месте, тоже бы не стал вставать. Все же, они не на публике, а в приватной обстановке.
– Вы должны понимать всю ограниченность моего времени. – кардинал уселся в мягкое кресло, и с трудом сдержал стон облегчения. Вроде бы только утро, но он уже чувствовал себя разбитым. Может сказывается напряженный график последних дней. А, может дело во все ближе и ближе подбирающейся старости. Мысль о последнем ухудшила настроение еще на пару десятков пунктов, и Рафаэль скривил губы в недовольной гримасе. – Вы вообще, в курсе что сегодня должны состояться похороны Святейшего отца?
– Вот только давай без занудства, Рафа. – сидящий к нему ближе всех глава Имперской Безопасности поморщился. – Империя сейчас не в том положении, чтобы мы могли тянуть с избранием нового понтифика, а потому уже сейчас необходимо определиться с теми, кому мы можем доверить Святой Престол, и с теми, от кого должны Его держать, как можно дальше.
– То есть, ты сейчас говоришь о функциях Святого Духа? – Рафаэль не мог удержать себя от шпильки в адрес безопасника.
