На данный момент София, как один из ведущих аналитиков финансовой безопасности в Контртеррористическом подразделении Конгрегации просматривала все денежные операции Гиберти совершенных за последний год, пытаясь среди миллиона цифр отыскать хоть что-нибудь подозрительное. Операций, как и предполагалось изначально, оказалось много и пока ни одна из них не указывала на связь флорентийского купца с еретическими структурами. Будь то, «Дети Виноградаря», или какой другой радикальной секты. Впрочем, лично София считала свое нынешнее задание довольно бесполезным. Если Гиберти не полный идиот, а на такую характеристику ничто не указывало, и правда замешан в организации убийства Папы, то явно использовал серые схемы финансирования, которые невозможно вот так просто отследить. Лично она бы пошла именно таким путем. Вот и Гиберти наверняка пошел. Если вообще замешан в убийстве, в чем София сильно сомневался. И дело не в его белоснежном и пушистом образе. Напротив, слишком броская чистота должна навевать подозрения. Дело в другом. Очень простом и банальном – отсутствии мотива. Гиберти просто незачем было устранять Наместника Святого Престола. Из слишком разных они весовых категориях, и никогда не пересекались. Соответственно, покойный Папа Урбан Х ему ничем не мешал, ровно, как и Гиберти не являлся помехой для понтифика. Итог – Лукки Гиберти не при чем. Ну, это если рассуждать очень примитивно. Но ведь КТП смотрит куда шире, а роет куда глубже, и потому – флорентийский купец считается виновным, пока не будет доказано обратно. Презумпция изначальной виновности еще с конца эпохи Темных Времен показала свою эффективность, и никто отходить от нее не собирался.
София пролистала несколько последних операций и уже собиралась переключиться на другие задачи, когда стоящий на столе телефон разразился требовательным сигналом. На автомате аналитик взяла трубку и поднесла ее к уху.
– София Патаки, КТП, слушаю.
Голос, прозвучавший на том конце, заставил вздрогнуть и схватиться свободной рукой за сердце.
– Софи, это я…
– Красс… – прошептала София, и тут же зажала рот рукой. Дьявол! Ну она и дура! Аналитик боязливо осмотрелась по сторонам. Уфф, кажется никто не услышал. Сидящий справа за прозрачной пластиковой перегородкой коллега был в наушниках. Слева же рабочее место пустовало.
– Да, Софи. Это я. И мне очень нужна твоя помощь…
Священная Католическая Империя.
Рим.
Аэропорт «Санкти-Апостоли».
15:49.
Рим встретил привычным дуновением теплого ветерка, ярким приветливым солнцем и шумом самого большого города Империи. Если первые две вещи встречались не только Риме, то последнее являлось отличительной особенностью. Еще бы, двадцать миллионов жителей, как никак. И, это только тех, кто постоянно проживает на территории города. Вместе с приезжими вполне возможно все тридцать. Отсюда и постоянный шум, становящийся спустя несколько дней привычным незаметным фоном, отсутствие которого кажется чем-то ненормальным. Правда, Пабло ни на что из этого не обратил внимания – ни на теплый ветер, ни на яркое солнце, ни на шум главного города Империи. Да спустись с неба легион ангелов во всем своем великолепии, он бы и то не заметил. На данный момент его занимало совсем другое – предстоящая проверка. Одно дело перемещаться по Империи, как инквизитор – еще заранее знаешь, что все двери перед тобой заочно открыты. Немного другое, как законопослушный гражданин – есть некоторые неудобства, да и двери многие закрыты, но в целом никаких серьезных проблем. И совсем другое, когда ты самый разыскиваемый преступник, официально объявленный врагом Церкви. Тут, какой стальной выдержкой не обладай, хочешь-не хочешь, а ноги начнут непроизвольно подгибаться.
По освещенному белым прожекторным светом телескопическому трапу, Пабло вместе с сотнями других пассажиров проследовали из самолета в здание аэропорта. Если раньше контроль, как таковой осуществлялся лишь для иностранных граждан, и в меньшей степени для жителей колоний, то теперь, в свете последних событий, строгая проверка проводится для всех без исключений.
Пройдя по длинному широкому коридору, с весящими на стенах портретами прошлых Пап и кардиналов, Пабло спустился по эскалатору в основной зал и с самым безразличным видом пристроился к одной из очередей, ведущих к контрольно-пропускному пункту.
Безразличие на лице – внутри же, бушующее пламя.
Священная Католическая Империя.
Рим.
Аэропорт «Санкти-Апостоли».
Помещение внутренней службы безопасности.
15:56.
Антонио Ванолли закинул руки за голову, и сделал круговое движение, разминая затекшую шею. Суточная смена подходила к концу и очень скоро вместо душной каморки с мерцающими в полумраке экранами, потными коллегами и воистину бесноватым начальником, он окажется на мягкой подушке в обнимку с одеялом. Он бы конечно с радостью обнял кого другого, но на личном фронте в последнее время сплошные неудачи. Ну ладно, не в последнее, а вообще. Но да это не так важно, на самом деле. Одеяло мягкое и теплое, так что нет повода горевать.
