Безопасник, чье лицо продолжало кривиться от боли, а из груди вырывался непроизвольный стон попытался изобразить на лице улыбку.
– Знаешь, Красс, а мне ведь тебя даже жалко… – прохрипел он и новая мучительная гримаса искривила его лицо.
– Вот как? – Пабло поднял брови в деланном изумлении.
– Ты рвешь и мечешь, пытаешься выбраться из расставленной ловушки, но не понимаешь очень простого факта…
– Да? И, какого же?
– Ты уже проиграл. – безопасник зашелся в лающем смехе, впрочем, быстро перешедшим в мучительный стон. Ага, сейчас любое телодвижение отзывается дикими отзвуками боли в раздробленном колене.
– Да неужели?
– Да, Красс. Ты проиграл. Вы все проиграли. Процесс запущен и теперь его уже не остановить.
– Может перестанешь говорить загадками, и выразишься более конкретно? Или мы можем приступить к дальнейшему дроблению твоего тела… – Пабло усилил нажим на левое колено.
Безопасник вздрогнул. Очевидно, ему совсем не хотелось повторения. Уже хороший признак. Не такой уж он оказался и стальной по выдержке. Или, ему просто нечего терять, и он не видит особого смысла в молчании. В любом случае, Пабло намеревался и тем и другим воспользоваться по максимуму.
– Скажи Красс, тебе когда-нибудь приходилось переступать через принципы, совершать ужасные деяния ради будущего блага?
Загадками безопасник говорить не прекратил… Что ж, его предупреждали…
– Дай сюда! – Пабло повернулся к напарнице, требовательно вытянув руку. Анжелина с готовностью отдала ему раскаленный утюг. Не колеблясь не секунды, инквизитор приложил покрасневшую гладильную часть к левой щеке Пьера. Раздалось шипенье, сопровождаемое диким истошным воплем. Подождав несколько секунд, Пабло отнял утюг от бьющегося в судорогах боли безопасника и наотмашь ударил того рукоятью пистолета по лицу. Из рассеченной брови побежала алая струйка крови.
– У меня не так много времени, Пьер. Тем не менее, его хватит чтобы я настолько изуродовал твое тело, что его не смогут восстановить даже наши предки лет так через двести, понятно?
Продолжая шипеть от боли, а бордовая щека за несколько мгновений покрылась кровавыми волдырями, безопасник кивнул.
– Тогда я слушаю.
– Гори ты в аду, Красс! – губы Пьера исказились в злобной усмешке. Ага, даже через боль он находил силы на кривлянье. Ну и дебил. Пабло размахнулся и раскаленным утюгом ударил по раздробленному колену. Новый крик боли. Еще один удар. Еще один вопль.
– Мне продолжать? – поинтересовался инквизитор, когда отзвуки крика стихли.
– Стой! – прохрипел безопасник. Пабло огляделся. Да вроде он никуда и не бежал. – Стой…
– Говори!
– Господи, Красс… Ты же инквизитор, мать твоя суккуб!
Вообще-то за оскорбление покойной матери можно было бы и прострелить еще здоровое левое колено, однако Пабло побоялся, что безопасник попросту отключится от болевого шока.
– И?
– Так включи уже наконец свои мозги!
– Не понял…
– Да чего тут непонятного? – Пьер дернулся в кресле и тут же взвыл от боли. – О, преисподняя!
– Нет, я все же прострелю тебе колено. – Пабло вновь приставил дуло GMA к здоровой ноге.
– Подожди! – новое телодвижение и новый болезненный стон. – Стой!
– Пять секунд, Пьер! Время пошло…
– Скажи, зачем убивать Папу? Какой в этом смысл?
Это не ответ, а вопрос, и, наверное, стоило все-таки спустить курок, но Пабло решил подождать.
– Из ненависти, допустим.
– На такое способны лишь безумные фанатики, не имеющие четкого плана развития. Ты же теперь понимаешь, что за ликвидацией Урбана Х стояли куда более разумные силы, чем радикальная секта, вроде «Детей Виноградаря».
– Верно.
– Так, ответь мне: зачем убивать Папу? Ради чего?
– Чтобы созвать конклав, и выбрать нового понтифика? – предположение прозвучало от Анжелины, которая подтащила свободный стул поближе к связанному безопаснику и уселась рядом с инквизитором.
– Уже ближе. – кивнул Пьер и поморщился от заливавшей глаз крови из рассеченной брови. – Действительно, ради созыва конклава. Однако дальше ты промахиваешься. Цель созыва конклава совсем не ради избрания нового понтифика…
– Стой! – Пабло даже соскочил со стула, чувствуя, как на грудь навалилась громадная каменная глыба весом никак не меньше, чем собор Святого Петра.
– Ты понял… – безопасник раздвинул губы в злой усмешке. – Теперь ты понял, Красс…
– О, Пресвятая Матерь наша… – Пабло опустился на стул, потрясенно взирая на ухмыляющегося безопасника. – Убийство Папы лишь инструмент для сбора всех кардиналов Католической Церкви в одном месте… А, дальше…
– Мы их уничтожим. – закончил Пьер Клавье, один из высших руководителей службы Имперской Безопасности, холодно глядя на потрясенного инквизитора. – Ужасное преступление, ради благой цели, помнишь Красс?
Священная Католическая Империя.
Рим.
Жилой дом на улице Сан-Мартино.
16:11.
