– Говорю же – невозможно! – в голосе гвардейца зазвучало нескрываемое раздражение. – Сейчас идет конклав, и посторонние лица на территорию Святого Престола не допускаются. Вы же – посторонние! – последние слова тот произнес с явным удовольствием.
Вот же, предмет греховного соития дикобраза и дьявольского выкидыша…
– Может все же мы сумеем найти решение? – Анжелина решила перестать изображать безмолвную статую и вмешалась в разговор, нацепив на лицо умоляющее выражение вкупе с широко раскрытыми глазами. Обычно данный прием действовал. Он и сегодня сработал, но не на того. Двое гвардейцев, стоящих сбоку начали перешептываться, не отводя от нее взгляда. Вот только их собеседник оказался бесчувственнее камня.
– Вряд ли. Вы конечно можете передать конверт мне, и один из гвардейцев постарается в ближайшее время передать его Владыке.
Анжелина недовольно поджала губы и покачала головой.
– Исключено. У нас четкий приказ: лично в руки. Мы не имеем права передавать документ кому-либо, кроме казначея. Даже его заместителю, или доверенному лицу.
Гвардеец пожал плечами. На его лице не отобразилось и намека на сожаление. Только абсолютное вселенское безразличие.
– У нас не менее четкий приказ: не допускать посторонних на время проведения конклава. И мы также не имеем права его нарушать.
Анжелина умоляюще глянула на Ахмеда. Быть может он что-то придумает. Но нет. Напарник отрицательно мотнул головой.
Ничего.
Не говоря ни слова, Анжелина повернулась к командиру гвардейцев спиной и села обратно в автомобиль.
Время неуклонно бежало, а дополнительного плана у них не имелось.
Вполне возможно уже через пару минут Церковь лишиться своих кардиналов, а Анжелина шанса отомстить мерзавцам за свою дочь…
Священная Католическая Империя.
Рим.
Крепость Сант-Анджело.
Цитадель Ордена Тамплиеров.
Нижний уровень.
Допросная начального первого класса.
17:38.
Великий Инквизитор отсутствовал недолго. Сложно сказать, когда у тебя нет никаких временных ориентиров, тем не менее, вряд ли прошло более, чем десять минут. Вернулся заместитель главы Конгрегации не один. С ним в допросную вошел Рикардо, Антуан и еще трое храмовников. По одному только выражению их лица Пабло мгновенно определил – ничего в лучшую сторону не изменилось. Скорее, наоборот. По крайней мере, для него. Слова Рубена подтвердили самые худшие опасения.
– Очень жаль Красс, что ты уподобляешься тем самым нераскаянным еретикам, с кем сам же боролся большую часть своей жизни. Пресвятая Дева Мария, все ангелы и святые мне во свидетели, как искренне не желаю я причинять тебе боль, однако твое дьявольское упорство не оставляет мне выбора и вынуждает пойти на этот шаг. – он коротко кивнул, и трое храмовников пришли в движение. Один из них прошел за спину Пабло, и положил свои огромные лапища на плечи, прижимая к стулу. Остальные двое принялись откреплять зажимы цепей.
Не нужно обладать большими знаниями для анализа происходящего и соответствующего вывода. И данный вывод ему совсем не нравился.
– Да, что такое случилось? – Пабло требовательно взглянул на бывшего начальника, ожидая объяснений.
Великий Инквизитор молчать не стал, хотя имел на это полное право.
– Я связался с главой швейцарских гвардейцев при Святом Престоле. Все тихо. Потом я поговорил с заместителем службы Имперской Безопасности. Тот же результат. Нет никакого, даже малейшего намека на опасность для кардиналов. Я предупреждал тебя, Красс – не стоило со мной играть.
– О, распятый Иисус! – Пабло закрыл глаза и сделал глубокий вдох, стараясь предотвратить подступавшую паническую атаку. – Не звонить надо, а выводить кардиналов! Ты слышишь? Их нужно вывести из капеллы!
– Хватит! – голос Великого Инквизитора прозвучал точно удар хлыста. – Я больше не собираюсь тебя слушать, Красс! Все! Хватит! Однако, в знак уважения к прошлым заслугам перед Церковью и Христом, даю тебе еще один шанс на покаяние. И я искренне молю Бога, чтобы Он вразумил тебя. Не нужно ожесточать сердце, Красс. Твой единственный шанс на спасение, если не смертного тела, так бессмертной души – это покаяние. Скажи, кто стоит за убийством Папы? На кого ты работаешь?
Пабло стиснул зубы в бессильной ярости и тряхнул головой. Он говорит с каменной стеной. Его попросту не хотят слышать.
Великий Инквизитор печально вздохнул, покачал головой и махнул рукой на выход.
– Уведите его!
Храмовники послушно подхватили отлученного от Церкви инквизитора под руки и поволокли к раскрытой двери. Пабло прекрасно знал куда именно его ведут. В допросную последнего, третьего класса, где не будет мягкосердечных увещеваний, просьб покаяния и вообще каких-либо сторонних разговоров. Туда, куда его ведут царствует боль и дикий животный страх. И там нет места состраданию…
Священная Католическая Империя.
Рим.
17:47.
