Я уставилась в свой бокал с вином, потрясенная тем, что рассказал Питер, а также тем фактом, что Питер каким-то образом раскопал всю эту чудовищную информацию.
— Расскажи все-таки, как ты-то все это узнал? — задала я свой следующий вопрос.
— Удивительно, что можно обнаружить, стоит попытаться вникнуть в чужие дела. Я работаю над этой историей уже около трех месяцев.
— Другими словами, когда мы в последний раз ужинали с Адамом — полтора-два месяца назад, — ты уже собирал информацию, готовясь разрушить его карьеру.
— Я не разрушаю его карьеру. Скоро статья будет опубликована, и ты увидишь, что в центре ее внимания будет не он, а писатель, обнаруживший, что его брат — мошенник высокого уровня.
— То есть ты подаешь это в форме художественного сюжета?
— Перестань разыгрывать наивную дурочку — уж тебе-то, прожженному нью-йоркскому издателю, это не к лицу. Ты отлично понимаешь, это будет чистая документалистика, нон-фикшн. Отчасти журналистское расследование, отчасти мемуары, и в них будет много говориться о семьях и о тех тайных вещах, которые в них происходят.
— Значит, ты собираешься не только подставить Адама, но и вообще публично перетрясти все наше семейное грязное белье?
— Я и раньше писал… в своей первой книге упоминал об отце, а в последней — о маме и папе и их реакции на мои радикальные взгляды…
— Но сейчас ты собираешься написать что-то такое, из-за чего твой родной брат может попасть в тюрьму.
— Если это произойдет из-за моей статьи, не вини меня. Это Адам нарушил закон и продолжает его нарушать.
— Если это так, то почему его до сих пор не арестовала КЦББ?
— Потому что у них нет той секретной информации, которую я нарыл.
— Я снова тебя спрашиваю: как ты ее получил, что у тебя за каналы, которых нет у КЦББ?
— Это мое дело.
— Теперь это и
— То есть ты хочешь сказать, что оправдываешь непомерную жадность Адама?
Меня задели эти благочестиво-возмущенные нотки в голосе Питера и его явно фальшивый, раздражающе-поучительный тон.
Я заговорила, тщательно подбирая слова:
— Я не знаю всех фактов и обстоятельств дела. Может быть, ты дашь мне прочитать статью?
— На это наложен запрет до конца следующего месяца, пока «Эсквайр» не опубликует статью. Но я смогу показать тебе пробные оттиски за несколько дней до того, как журнал пойдет в печать.
— Я твоя сестра, и ты отказываешься показать мне статью, которая, вероятно, уничтожит нашего с тобой брата?
— До этого разговора я тебе ее, может, и показал бы. Но теперь…
— Что теперь?
— Ты реагируешь совсем не так, как я надеялся.
— И как же я должна была реагировать?
— «О Питер, это же потрясающе, ты просто обязан рассказать миру о том, как обнаружил, что наш брат — крупный мошенник с Уолл-стрит, и укрепить свой литературный авторитет, подложив братцу свинью…» Как-то так, наверное.
— Это некрасиво, нечестно.
— Нечестно? Ты можешь говорить мне о честности? Адам очень вольно обходился с общественными нормами и законом.
— Но он никого не убил и не был соучастником убийства.
Питер смотрел в пол и ничего не говорил.
— Адам настоял на реструктуризации компании, — сказала я. — Это, конечно, не делает его образцом социально ответственного гражданина. Но, в конце концов, это просто бизнес.
— С каких это пор ты стала чирлидершей у толстосумов?
— Готова поспорить, твои издатели в «Эсквайре» вне себя от восторга. Статья произведет фурор.
— Ты расскажешь Адаму?
— Если бы я почитала статью…
— Этого я допустить не могу.
— Тогда я расскажу Адаму.
— Валяй рассказывай.
Моя угроза Питера не напугала.
— Если я пообещаю никому не рассказывать об этой статье…
— Если ты ее прочтешь, то почувствуешь себя обязанной рассказать всем. Как только ты «просто заскочила» сегодня вечером под проливным дождем, заявив, что тебе ужасно одиноко на этом свете, я в ту же минуту понял, что тебя предупредили о статье и ты начала охоту, пытаясь разнюхать побольше.
— Я понимаю, зачем ты все это затеял на самом деле: это привлечет к тебе внимание СМИ, твое имя будет мелькать в прессе, тебя станут приглашать на крутые вечеринки, а то, глядишь, и из Голливуда денежки перепадут — все эти блестящие штучки, которых ты так жаждешь с тех пор, как Саманта тебя бросила. Но твоя карьера никогда больше не взлетала до того краткого, яркого мига, когда…
— Пошла ты в жопу! — оборвал меня Питер яростным шипением. — Лучше уходи, Элис.
— Лучше, Питер, как следует и всерьез подумай о последствиях своих действий. Ты хоть понимаешь, что можешь надолго посадить за решетку собственного брата? Тень от коррупционного скандала упадет и на других членов семьи. Мама из-за этого окончательно съедет с катушек. Папа тем более. И, умоляю, не забывай, что у Адама маленький сын и еще один ребенок на подходе.
— Даже если его посадят на пару лет и обложат штрафом, десять миллионов в банке никуда не денутся.
У меня кружилась голова. Я не могла поверить в то, что слышу.
— Ты пошел вразнос, Питер. Ты, кажется, готов все разрушить, вообще все…
