— Я все знаю о вашей матери. Впечатляющая история риелторского успеха. Но заранее знать, что ее сына вот-вот арестуют… к чему заставлять ее испытывать такую мучительную боль? Даже если вы чувствуете, что могли бы доверить эту информацию своей матери, с юридической точки зрения вы не имеете права ничего ей говорить. Ваш отец… мне все известно о его работе в Чили. Вы можете не согласиться, но, на мой взгляд, ваш отец — патриот. Но он печально известен как человек вспыльчивый, горячая голова. Между нами… у него проблемы с генеральным директором его компании. Я упоминаю обо всем этом не просто для того, чтобы показать, что я хорошо делаю свою работу, но и для того, чтобы лишний раз подтвердить: вы ни при каких обстоятельствах не можете — не должны! — рассказывать отцу о том, что должно произойти на днях.
Как я отреагировала на эти новости? Погасила сигарету, которую курила, так сильно затягиваясь, что докурила до фильтра.
— Я знаю, как все это тяжело, мисс Бернс. Вся моя юридическая практика связана с поиском решений некоторых, казалось бы, неразрешимых проблем. Но для поиска этих решений требуется время, много времени. А время, как я уже сказал, сейчас, увы, работает против нас. Вот мой совет: вернитесь в свой кабинет и постарайтесь осознать, что вы ничего не можете сделать, чтобы предотвратить эти события. Еще раз советую вам никому ничего не сообщать, кроме Говарда Д’Амато. Хочу также предложить вам такой вариант: вы устраиваете семейный ужин за несколько дней до публикации статьи в «Эсквайре». Сделайте так, чтобы на нем присутствовали Адам и ваши родители. Тогда вы пригласите меня к вам присоединиться, и я все им объясню, в первую очередь то, что вот-вот обрушится на Адама. Доверьтесь мне, я дам им понять, что вы были бессильны, не имея возможности вмешаться раньше.
— А если, скажем, Адам не захочет, чтобы вы защищали его интересы в этом деле?
— Не стоит недооценивать мою силу убеждения, мисс Бернс. Тем более если речь идет о человеке, которому грозит провести за решеткой десяток лет своей жизни и лишиться большей части состояния. Дайте мне поговорить с вашим братом пять минут, и он поймет, что я нужен ему гораздо больше, чем он мне. О снятии обвинений не может быть и речи. Здесь можно говорить о том, чтобы уменьшить ущерб. Этого я могу добиться, если все вы будете сотрудничать со мной.
— Я сделаю все возможное, чтобы это обеспечить. Но есть небольшая щекотливая проблема. Мои средства ограничены, а я вижу, что вы потратили куда больше времени, чем наша сегодняшняя часовая встреча. Хотелось бы понять: сколько я должна буду вам заплатить?
Грек задумчиво соединил кончики пальцев в характерном жесте:
— Если ваш брат согласится нанять меня, чтобы вести его дело, вы ничего мне не должны. А убеждать его принять правильное решение вам не придется. Просто сведите меня с ним, а об остальном я позабочусь.
Ближе к вечеру мы ужинали с Хоуи в китайском ресторане, и я спросила, всегда ли Грек ведет дела подобным образом.
— Ты должна понимать две вещи, — сказал Хоуи. — Первое: Сэл Грек практически не нуждается в клиентах. Они сами к нему слетаются. Второе: если выходец с Сицилии говорит, что из этого положения нет другого выхода, кроме как молчать и следовать его плану, значит, у тебя нет другого выхода, кроме как молчать и следовать его плану. Он постарается все по возможности уладить.
— Но как мне до этого общаться с родителями и Адамом?
— Стиснешь зубы и будешь, черт побери, притворяться, что все в порядке. У тебя нет выбора, Элис, если не хочешь, чтобы все это выстрелило прямо тебе в лицо. И еще кое-что, что вам нужно знать: вечером седьмого октября Питер будет в «Открытой концовке».
— О господи, только этого и не хватало.
«Открытая концовка». Так называлось популярное и обсуждаемое ток-шоу, которое вел очень толковый обозреватель, любимец публики Дэвид Сасскинд. Окутанный клубами сигаретного дыма, он обожал создавать скандалы и поднимать вокруг них шумиху. Питер на шоу Сасскинда… да это грозило стать фейерверком скандальных разоблачений. Сасскинд вцепится в обоих братьев, тем более что у обоих весьма сомнительная репутация. Несомненно, свою роль сыграет и работа отца в ЦРУ. Наше семейное грязное белье будут перетряхивать в культовой нью-йоркской телепрограмме, так что оглушительный резонанс гарантирован — и в бульварных, и в высоколобых изданиях. Это ускорит падение Адама.
А я ничего не могла предпринять, чтобы выдернуть брата из-под колес надвигающегося поезда. Оставалось только последовать совету Грека — устроить ужин, приурочив его к вечеру трансляции, и попросить Сэла вмешаться, когда все пойдет под откос.
В течение всей следующей недели я несколько раз пыталась связаться с Адамом. В финансовых новостях «Нью-Йорк таймс» я прочитала, что он ведет переговоры о крупном новом выпуске облигаций. Наконец он перезвонил, очень оживленный и мыслями явно ушедший целиком в свои сделки.
— Увидел, что ты два раза звонила на той неделе. Что-то срочное?
— Просто хотела узнать, как у тебя дела.
