Я никогда никому не навязывал свое мнение, не распространял «проскрипционных списков», но все это неважно — в глазах верхушки Ликуда я всегда был и оставался чужаком, тем, кто реально угрожает «правильному порядку вещей». Целью моей деятельности в Ликуде было уничтожение сложившегося деления на «ассенизаторов и водовозов» из глубинки и на «рыцарей в сверкающих латах» из богатых кварталов Иерусалима и Тель-авива. Последних, даже когда они разглагольствуют о Неделимой Эрец Исраэль, на самом деле интересуют только квартал Рехавия в Иерусалиме, квартал Рамат-авив в Тель-авиве, да еще пара подобных точек на карте страны. Если вы не имели счастья и чести родиться и расти там, то ваше политическое предназначение — расклеивать плакаты и раздавать листовки на перекрестках. Нет, Боже сохрани, эти люди не считают бедность пороком. Но «честная бедность» должна знать свое место и не рассуждать о высоких материях, а уж тем более не лезть с суконным рылом в калашный ряд. Точно так же эти господа не имеют ничего против репатриации, но самих репатриантов они предпочитают не видеть. И уж тем более они не желают допускать их к власти. Самое страшное преступление
— и мое и моих товарищей — в том, что мы не учились в гимназии «Рехавия», не получили состояния в наследство и не родились наследными принцами. Все, чего мы достигли, мы добивались собственным трудом и потом.
Как-то так получилось, что я всегда чувствовал себя комфортно среди тех, кто занимался черной работой в Ликуде и испытывал дискомфорт в окружении господ, тяжелая работа которых сводилась к заседаниям во всевозможных «стратегических штабах» и «мозговых центрах». Все мои попытки что-то изменить натыкались на недоуменное пожатие плечами: «Чего ты лезешь? Чего тебе не хватает? Зачем раздражать прессу? Нам нужны тишина и покой.». Тишина и покой — это не для меня. В нашем партийном гимне поется «покой — это гниение». Именно этого мне не могут простить принцы, принцессы, чиновники, пресса, полиция.
На этой и подобных пресс-конференциях звучал еще один, не менее гадкий тезис: проблема, якобы, не в политическом курсе, а в том, кто его проводит. Лидер, дескать, окружил себя сомнительными персонами. Последние — грубияны и невежды, всеми правдами и неправдами борющиеся за власть, а противостоим им «мы» — принцы крови, люди кристальной чистоты, всегда готовые поступиться личными амбициями в пользу достойнейшего. Нам бы только власть переменить, и тут же настанут во Израиле тишь, гладь, Божья благодать и царство всеобщей любви. Ой ли? Да ведь эти же самые господа не могут договориться друг с другом именно в персональных вопросах. Разве г-н Липкин-шахак уступил Меридору, или Узи Ландау уступил первенство Бени Бегину, или Бегин уступил Мило и т.д. и т.п.? Тут нет ни дружбы, ни сплоченности, ни готовности поступиться личными амбициями ради общей светлой цели. Это коалиция тараканов в банке.
Мои разногласия с этими людьми часто пытались выставить как бунт сброда против элиты общества. Это далеко не так. во-первых, потому, что к моему глубочайшему сожалению, в Израиле нет подлинной элиты. В Израиле есть олигархия, все интересы которой сводятся к внимательному изучению содержимого кошелька и тарелки, а также альковных дел ближнего. Ате, кого эти господа олигархи при
выкли считать сбродом, это большинство народа, на плечах которого держится наше государство. Те, кого господа олигархи считают отбросами общества — это и есть его основа, соль этой земли.
Это — новые репатрианты, жители городов развития, поселенцы из Иудеи и Самарии, религиозные сионисты и религиозные ортодоксы. Все вместе мы — подавляющее большинство народа, и именно мы изменим систему общественных приоритетов в этой стране.
Именно в этом заключается серьезная, исходящая от меня угроза. Господа олигархи прекрасно чувствуют ее. Они понимают, что если меня не остановить, то дням их безмятежного благоденствия и безраздельной власти придет конец. Именно поэтому они пытались и пытаются остановить меня, не брезгуя ничем. Ни анонимками в Налоговое управление, ни заведомо недобросовестными показаниями следователям, ни откровенным натравливанием на меня полиции и прокуратуры, ни наймом частных сыщиков, роющихся в моем белье. Если хотите, справьтесь, кто нанял частного пинкертона Цвику Наве из фирмы СТА с тем, чтобы он любой ценой раздобыл компромат на меня. У нас же, кажется, популярен жанр журналистского расследования. Вот и расследуйте.
Крах нашей политической системы в значительной степени объясняется тем, что узкая группа олигархов всеми силами цепляется за свою власть и привилегии, не желая ничего уступать тем, кто превосходит их по всем показателям и твердо опирается на огромное большинство народа. У нас идет война между демократией и олигархией.
