Подобная ситуация привела к тому, что законно избранное правительство стало второстепенным фактором в деле управления государством. На самом деле, государство управляется четырьмя никем не избранными структурами, каждая из которых намного сильнее и влиятельнее правительства, и каждая из которых действует по своему усмотрению, не считаясь ни с правительством, ни с другими властными структурами. Я имею в виду Верховный Суд, Генеральную прокуратуру, Бюджетное управление Минфина и Следственное управление полиции. Именем профессиональной независимости мы дали добро административному и судебному произволу.
Повторяю, никто уже не сомневается, что Верховный суд у нас сильнее и влиятельнее правительства, а президент Верховного Суда — сильнее и влиятельнее премьер-министра. Хотя, в отличие от последнего, первого никто не избирал. Любой отраслевой референт Бюджетного управления Минфина влиятельнее министра, отвечающего за данную отрасль. И так далее.
Внешнее и внутреннее положение Израиля требует сильной и стабильной власти в стране, власти,независимой от того или иного коалиционного расклада. Когда я заговорил о президентской форме правления — это не было агитационным трюком! Я говорю о необходимости освобождения того, кто возглавляет исполнительную власть от меж- и внутрипартийных дрязг и внутриполитической конъюнктуры.
Упомянутая программа действий обязывает нас повести бескомпромиссную борьбу за разделение ветвей власти в стране — разделения и предоставления подлинной независимости друг от друга исполнительной, законодательной и судебной ветвям власти. Раз депутат Кнессета не может быть мэром города, то уж тем более он не может быть министром.
Наша партия будет добиваться принятия конституции. Не уточнения и дополнения ныне существующего свода Основных законов, а цельного и всеохватывающего кодекса. Нам говорят, что это невозможно из-за, якобы, противостояния религиозных, не допускающих нарушения статус-кво. Напротив: именно мы закрепим в конституции статус-кво и существующий в обществе консенсус, мы придадим им силу Основного Закона.
Глава правительства должен получить возможность проводить в жизнь политику, ради которой избиратель доверил ему власть. Поэтому мы будем добиваться прямого подчинения канцелярии главы правительства Бюджетного и других важнейших управлений и департаментов.
То, что творится в нашей полиции и прокуратуре терпеть больше нельзя. Я не говорю о своей персональной истории. Достаточно и других примеров. Возьмите историю бывшего начальника Генштаба и министра Рафаэля Эйтана, или профессора права, одного из самых блистательных правоведов страны и тоже экс-министра Якова Неэмана1, или председателя коллегии адвокатов Дрора Хотер-ишая. Ведь всем ясно, что обвинительные заключения им вручались не потому, что кто-то всерьез считал их преступниками, а лишь потому, что они имели «наглость» исповедовать те, а не иные взгляды. И хотя эти громкие дела лопнули как мыльный пузырь, в большинстве случаев «обвиняемых» удалось отстранить от постов, которые они вполне заслуженно занимали: Рафаэль Эйтан не стал министром внутренней безопасности, а Яков Неэман не стал министром юстиции.
А вот сама полиция и прокуратура у нас вне подозрений! А что вытворяли наши почтенные полицейские, хотя бы, в деле «Банды МААЦ». Вспомнили? А теперь посмотрите, до чего дослужились виновные в этих «злоупотреблениях», и где сейчас их жертвы.
Человеческие судьбы сломаны, людям причинены невероятные физические и нравственные страдания, а у уважаемых сыщиков и их начальства — ни тени раскаяния, ни намека не попытку извлечь какие-то уроки, хотя бы задуматься о том, как исключить повторение подобного впредь. Все как с гуся вода. И никакого благородного возмущения со стороны поборников справедливости из общества борьбы «За чистоту власти» и иже с ними. Даже газетных статей во всю полосу на эту тему что-то не припомню.
Когда я говорю, что мы превратились в полицейское государство, я говорю это абсолютно серьезно. Когда я говорю, что наши правоохранительные и судебные органы не заслуживают ни малейшего доверия — я говорю это совершенно серьезно.
Вы только поглядите, сколько в этой маленькой стране накопилось всевозможных следственных органов: Управление борьбы с международной преступностью, Следственное управление полиции, Следственное управление Налогового управления, Следственный отдел Таможенного управления, Следственный отдел Управления ценных бумаг, Следственный отдел Антимонопольного управления.
И всем только дай что-нибудь расследовать. Вот ведь парадокс: столько следователей, а преступность растет как на дрожжах. Вы только поглядите на эту ужасающую статистику: каждые полторы минуты в Израиле совершается тяжкое преступление. Похоже, всех этих горе-следователей, всех этих трутней-прилипал стоит отправить на уборку цитрусовых или заставить дороги мостить. Поверьте мне, уровень преступности от этого только снизится — мы ведь освободимся от необходимости завозить гастарбайтеров, зачастую способствующих сгущению криминогенной атмосферы.
