– В этот раз он действовал не так уверенно, как в предыдущие, – заметил Алекс.
– С чего ты взял?
– Посмотри, вот здесь, на верхней части бедер и на ребрах… Кожа порезана неровно. Казалось бы, это его третий опыт, угрызения совести остались в прошлом и Пэт должен более искусно и аккуратно выполнять свою, так сказать, работу. Однако эта жертва почему-то вызвала у него внутреннюю борьбу.
– Может, из-за возраста? – предположила Ди-Ди. – На старушек нападать сложнее?
– Также отсутствуют отделанные мехом наручники, – продолжил Алекс. – А это атрибут мест преступления с, пожалуй, наиболее очевидным сексуальным подтекстом. Даже если мы представим, что наш маньяк – мужчина, убивающий тех, кто его когда-то отверг, или женщина, одержимая идеей собрать коллекцию человеческой кожи, то…
– То зачем он убил старушку? Ты прав. Она не его типаж. А мы вообще уверены, что это дело рук Убийцы с розой? Вдруг просто кто-то не очень удачно скопировал его почерк?
– Нет, это он, – твердо сказал Алекс.
– Но как же отсутствие наручников, неровные следы от ножа…
– Дженет Сгарци – его третья жертва, – перебил жену Алекс. – Сто пятьдесят три, Ди-Ди. Вот что я делал все это время. Считал количество срезанных полос кожи. Надеюсь, мне больше никогда в жизни не придется заниматься ничем подобным, но, как бы там ни было, я насчитал ровно сто пятьдесят три полоски.
Ди-Ди не торопилась с ответом. Она сглотнуть-то не могла, не то что заговорить. Да, теперь понятно, отчего Алекс выглядел таким… мрачным. Из всех мест преступления, какие ему только приходилось изучать, это было самым…
– Прости, – сказала она наконец.
– Убийца с розой расправился с Дженет Сгарци, – уверенно продолжил Алекс, – хотя она и не относится к типажу предпочитаемых им жертв. Значит, у него были какие-то другие мотивы.
– Чарли Сгарци уверен, что это дело рук Шаны Дэй, – сказала Ди-Ди. – Якобы она приказала Убийце с розой напасть на его мать за то, что Чарли под нее копает. Или просто чтобы напугать его, хотя если так, то она ошиблась. Потому что теперь, похоже, Чарли намерен отомстить.
– Или она хотела показать, что все о нем знает, – предположил Алекс.
– Что ты имеешь в виду?
– Шана Дэй уже почти тридцать лет сидит в одиночной камере, верно?
– Да.
– И ты полагаешь, что она посредством кодов и шифров вошла в контакт с серийным маньяком, который волшебным образом появился в Бостоне и стал копировать убийства другого, давно мертвого, психопата.
– Ну да.
– Но все же почему тогда это стало происходить именно сейчас? Что послужило поводом? Тридцать лет со дня смерти Донни Джонсона? Я в этом очень сильно сомневаюсь.
Ди-Ди бросила на мужа полный негодования взгляд.
– Мы это уже обсуждали. И в прошлый раз ты весьма однозначно выразил сомнение в моих умственных способностях.
– Я ничуть не сомневаюсь в твоих умственных способностях. Я всего лишь предлагаю свою теорию. Дженет Сгарци была не только тетей Донни Джонсона, она мать Чарли, репортера, который всего несколько месяцев назад начал выискивать подробности смерти своего двоюродного брата.
– Думаешь… – Ди-Ди нахмурилась.
– Тридцатилетняя годовщина со дня смерти мальчишки – странный предлог для череды преступлений. А вот расследование давно закрытого дела… Что, если у Шаны действительно есть друг, с которым она знакома еще с детства? И что, если этот друг совершил или знает что-то такое, о чем даже спустя столько лет никто не должен знать?
– Получается, истинные мотивы Убийцы с розой состоят не в том, чтобы напомнить обществу о давно мертвом Гарри Дэе, – пробормотала Ди-Ди. – Нет, это только прикрытие. Ведь дело об убийстве не имеет срока давности, а это значит, Пэту есть что терять.
– Мы знаем только одно слабое место убийцы, – мрачно подытожил Алекс. – Шана Дэй.
МакКиннон позвонила в начале седьмого утра. Я еще не успела уснуть, поэтому быстро ответила. Суперинтендант сообщила, что сестра хочет со мной поговорить.
– Конечно, – пробормотала я. – Буду примерно в восемь.
Я выбралась из глубин гардеробной, где провела всю ночь после телефонного разговора с Уоррен, сообщившей мне о последнем нападении Убийцы с розой. Даже простояв несколько долгих минут под струей горячего душа, я едва ощущала себя человеком.
Что надеть для этой очередной битвы разумов? Я остановилась на пурпурном кардигане. Выбор казался очевидным. Такое ощущение, что на протяжении многих лет мы с сестрой вместе кружились в танце. Шаг вперед, шаг назад, разворот. Только теперь мелодия изменилась. Музыка играет все громче, подходит к кульминации, и в итоге только одна из нас устоит на ногах.
Следуя на юг, к Массачусетскому исправительному центру, я подумывала, не позвать ли с собой Ди-Ди или Фила, но не сделала этого. Я и так знаю, что сказать Шане, знаю, что делать. По части своей сестры я была настоящим экспертом. Ответственность за Шану лежала только на мне.
