Вскоре мы оказались в более старом районе – на некоторых домах висели таблички. Улицы стали уже. Проехав несколько кварталов, внедорожник вновь замедлил ход и свернул на Принцесс-Энн роуд к громоздкому, огороженному забором жилому комплексу под названием «Кенсингтон Мьюс».
Я тоже притормозил у съезда, но сворачивать не стал, не зная, пропустит ли меня охрана. У Хеманса подобной проблемы не возникло. Он опустил стекло, произнес пару слов, и ворота перед ним распахнулись.
У забора жилого комплекса была парковка. Мне удалось встать на одно из свободных мест, заглушить мотор и выйти из машины как раз вовремя, чтобы заметить, как Хеманс извлекает свое мощное тело с водительского сиденья, сжимая в руке букет.
Да, Эмму явно держали не здесь. Но мне все-таки хотелось узнать, что Хеманс здесь делает. Размашистым шагом он пересек парковку и скрылся за углом.
Я побежал вдоль забора, пытаясь разглядеть, куда он идет, но его скрыли от меня кусты и другие здания. Поэтому я вернулся к своему «Бьюику», из которого мог наблюдать за машиной Хеманса.
Теперь у меня было достаточно времени, чтобы поразмышлять над тем, что я увидел. Муж говорит жене, что едет играть в гольф, а сам отправляется туда, где нет гольф-полей. По дороге он покупает цветы и идет с букетом к кому-то домой.
Вывод напрашивался сам собой: у Роланда Хеманса есть любовница.
Само по себе это вряд ли кого-то удивит. Немало мужчин изменяют своим женам, а внешний вид Рональда Хеманса наводит на мысли о гиперсексуальности.
Но что-то здесь было еще, какая-то смутная мысль, которая еще не сформировалась у меня окончательно.
Название «Кенсингтон Мьюс» я уже слышал. От кого-то из офиса. Здесь точно жил кто-то из сотрудников. И я был почти уверен, что это не кто иной, как моя набожная разведенная помощница Джоан Смит.
Неужели Роланд Хеманс изменял жене с миссис Смит?
Ночью девочка чуть не умерла.
Младший брат думал, что они ничего не будут предпринимать, но старший, не зная, как заказчик отреагирует на случайную смерть заложницы, съездил в аптеку, купил какой-то жидкий антигистаминный препарат и влил его девочке в рот.
Теперь он надеялся, что хотя бы утро удастся провести спокойно, но его надежды не оправдались, потому что в четверть одиннадцатого зазвонил телефон.
– Да, – ответил старший брат.
– Судья исчез из вида, – прозвучал голос заказчика.
– О чем вы?
– Он куда-то уехал рано утром. Вы что, не видели? У вас же там камеры!
– Мне показалось, он в магазин поехал. Я думал, это неважно.
– Так вот я говорю, что важно, – сказал голос, – он должен вернуться домой.
– Почему? Думаете, он поехал в полицию?
– Дело не в этом. Она хочет, чтобы он был дома.
Заказчик уже не в первый раз упоминал какую-то женщину – они работали вместе. Она хочет того, она требует этого. Из-за нее они не могли связать девчонку, хотя это облегчило бы им жизнь. Старшему брату уже надоели ее требования.
– На кого я работаю: на вас или на эту женщину?
– От тебя нужно только одно: чтобы судья вернулся домой. Немедленно.
Предполагая, что «Кенсингтон Мьюс» – это первый пункт в планах Роланда Хеманса на день, я хотел дождаться, когда он выйдет. Но продолжить слежку мне помешало сообщение от Элисон:
В ответ я написал:
Бросив последний взгляд в сторону любовного свидания, которое имело место в этом доме прямо сейчас, я завел двигатель, развернулся и поехал домой.
Через сорок ничем не примечательных минут я уже въехал на нашу подъездную дорожку, вздымая за собой столб пыли, который клубился в зеркале заднего вида. Сэм лежал на лужайке перед домом, подперев худенькой рукой свою белокурую голову.
Выбравшись из машины и подойдя ближе, я увидел, что он со своим фирменным «сердитым лбом» на лице копает палкой небольшую ямку, рядом с которой быстро росла горка земли.
До похищения я мог назвать Сэма приятным и уравновешенным ребенком. Он был как моторчик, которому требуется лишь нужная комбинация определенных элементов, чтобы продолжать и дальше жизнерадостно тарахтеть, только масло, бензин и кислород ему заменяли еда, сон и Эмма.
Сестра являлась неотъемлемым условием его счастья. Они были постоянными спутниками буквально с момента зачатия, и ночь со среды на четверг стала первой в их жизни, которую они провели не вместе.
Поэтому сейчас, когда ее не было рядом, он не знал, куда себя деть.
– Привет, малыш, как дела?
– Нормально, – буркнул он.
– Думаешь об Эмме, да, сынок?
– Ага, – сказал он, по-прежнему не поднимая глаз.
– А что бы ты делал, если бы Эмма сейчас оказалась здесь?
– Наверное, поиграл бы в желуди.
