Отступив на шаг, Пабло придал лицу скучающее выражение. Мол, вы конечно ребята интересные, но я тут живу всю свою жизнь, и уже успел к вам привыкнуть… я добрый порядочный гражданин Турана, правоверный мусульманин, исповедник шиизма, и вы точно не можете прийти по мою душу… а значит, вы не представляете для меня особого интереса…
Трое ассасинов остановились на расстоянии пары метров от находящегося у стойки Пабло и застывшего за ней хозяина заведения. Двое в стандартных серых плащах наблюдали за общей обстановкой в зале. Третий же, в черном плаще с золотым полумесяцем на цепи, пристальным холодным взглядом окинул инквизитора. Пабло хватило одной секунды для понимания – перед ним профессионал его же уровня. С таким вести игру дело весьма рискованное. Одна ошибка, и отыграть назад уже не получится. Значит, нельзя ошибаться. Вот и все.
Ассасин в черном плаще перевел взгляд с инквизитора на хозяина постоялого двора. Тот испуганно пискнул и сделал шаг назад, наткнувшись на стеллаж, заставленный кувшинами. Один из них покачнулся, секунду балансировал на крае, после чего рухнул вниз. От звона разбиваемого сосуда, Пируз Галибаф взвизгнул точно испуганная девчонка. Пабло видел, как губы ассасина скривились в брезгливой гримасе. Впрочем, уже через мгновение лицо вернуло себе прежнее холодное беспристрастное выражение.
– Я, ассасин высшего ранга, Хасан ибн Сулейман. – человек в черном плаще продемонстрировал побелевшему хозяину постоялого двора квадратную пластину серебристого цвета. С занимаемой позиции Пабло не мог разглядеть детали, тем не менее был уверен, что пластина из серебра. – Мы на время займем ваше заведение. – ассасин мотнул головой, обводя полукругом помещение.
– К-кон-н-ечно… – Пируз дрожащими руками попытался пригладить несколько помятую одежду. – Ч-чай? – трясущимся пальцем он ткнул в пузатый кувшин, стоящий на барной стойке.
Ассасин презрительно скривил губы и отрицательно мотнул головой.
– Мы здесь не затем.
Он повернулся спиной к барной стойке и хмурым взглядом обвел помещение. Двое других ассасинов в серых плащах, сделали тоже самое. Имеется в виду, повернулись, напряженно взирая на всех присутствующих. Гости таверны заметно занервничали. Причем, абсолютно все. Пабло тоже сделал вид, что ему страшно, отступив на несколько шагов в сторону. Ну, не выделяться же в общей массе. Хотя… Зачем врать самому себе – на сердце и правда было неспокойно. Дело не в страхе, конечно: инквизиторов обучали преодолевать страх еще в академии, тем не менее некое волнение все же присутствовало.
– Слушайте меня внимательно. – голос ассасина отдавал стальным холодом и алмазной твердостью. Голос человека, привыкшего отдавать распоряжения, и получать моментальное исполнение. – У нас есть информация из достоверного источника о присутствии в этом заведении человека, работающего на враждебное нам государство. Шпиона, иными словами…
Лишь громадный опыт инквизиторства за плечами, подразумевающий под собой десятки, если не сотни стрессовых ситуаций, позволили Пабло никак внешне не отреагировать на прозвучавшее заявление.
Выходит, они все же по его душу. Собственно, а разве стоило ожидать иного. Наверное, нет. Он и не ожидал. Все же, ассасины, контролирующие Туран, не городская стража провинциального городка. Иными словами, умеют выполнять свою работу по обеспечению безопасности государства. Иначе, уже давно бы пали под натиском Халифата. Вот и визит двух агентов не прошел мимо. Если спецстража приняли еще на подходе, то Пабло удалось подобраться к самой сердцевине. И все равно, итого похоже будет один и тот же. Правда, повод для оптимизма еще остается. К примеру, он до сих пор не лежит на грязном полу с приставленным к затылку автоматом. О чем данный факт свидетельствует? О простом. Они не знают шпиона в лицо. Его Пабло, они не знают в лицо. Что ж, он обязан воспользоваться этим шансом.
– Каждый из присутствующих знает, как именно мы относимся к предателям. Как пророк Мухаммад, мир ему и благословение, относился. Как Царица Небес, Фатима относится, мир ей. И неважно, предали вы религию, государство, или просто родных. Предательство, есть и остается предательством. – голос ассасина звучал тихо. Очень тихо. Практически на грани слышимости. Однако, Пабло не сомневался: его слова достигли ушей каждого посетителя таверны. – Как я уже сказал, здесь среди вас есть предатель. Знаю, ты меня слышишь, выкидыш шайтана. – теперь голос зазвучал чуть громче. В нем отчетливо послышалась кипящая внутри ассасина ярость, наложенная на презрение и отвращение. – У тебя есть один-единственный шанс на снисхождение: прямо сейчас подняться с места, завести руки за голову и встать на колени. Суд учтет добровольную сдачу при вынесении приговора и твоя смерть не будет столь мучительной… Ты меня слышишь, порождение сатаны? У тебя одна минута. – ассасин поднял руку и демонстративно постучал пальцем по циферблату наручных часов. – Минута, слышишь? Не секундой больше. Время пошло.
