– Сказал безумец в сердце своем… Вы скажете: «нет Бога». Я отвечу: «нет»! – Иезекииль обвел собравшихся сектантов тяжелым взглядом, стараясь подавить каждого из них своим авторитетом. Вернее, не так. Не своим, конечно же. Откуда ему взяться. Скорее, авторитетом самой кафедры. Тот превышал все разумные пределы. Даже Папа Римский и его «непогрешимость», могли спокойно отдыхать в сторонке. Себастьян за годы промывки мозгов адептам «Возрождения Царства» сумел привить им трепет перед каждым, кто выступал с трибуны. Теперь, любой говорящий с кафедры, приравнивался едва ли не к посланцу от самого Господа Бога. Хотя… Нет, все гораздо хуже. Иезекииль был уверен: спустись сейчас сюда Иисус, и заяви Он, что стоящий за кафедрой инквизитор лжец, адепты секты за пару секунд вынесли бы приговор. И не ему, Иезекиилю, а Христу. И вряд ли данный приговор сильно отличался бы от того, что вынес Ему Пилат две тысячи лет назад. Если только в худшую сторону. Такая вот катастрофа… Настолько больные люди. Было ли Иезекиилю их жалко? Ни разу. Они сами выбрали свой путь. Их никто не заставлял. Выйди за пределы секты, и у тебя есть возможность сделать иной выбор. Они его не делают. Страх? Вера? Трепет? Да плевать. Ничто не может служить достойным оправданием. Сейчас же, их дни сочтены. Да какие там дни, часы. Еще до завершения всей операции, в Риме узнают точные координаты данного убежища. После того, как гнойник будет вычищен, возьмутся за всех тех, кто помогал, или даже сочувствовал сектантам. А потому… Сейчас, ради просто собственного веселия, можно пользоваться по-настоящему божественным авторитетом кафедры и слепотой присутствующих. Можно нести откровенный бред, но восприниматься тот будет, как истина последней инстанции. Иезекииль мрачно улыбнулся. Что ж, почему бы и нет. Можно сильно повысить градус проповеди. – Я скажу вам «нет!». И еще раз: «нет!». – инквизитор, добавляя веса своим словам ударил кулаком по трибуне. – Те, кто отрицают существование Бога вне всякого сомнения безумны. Однако, настоящие безумцы те, кто знает Творца, знает кто Он, какой Он, но ослепленные гордостью своего сердца, имеют наглость предъявлять Богу претензии. Имеют наглость указывать суверенному Владыке, как Ему поступать, и где справедливость, а где, по их мнению, несправедливость. Вот они, настоящие безумцы! – Иезекииль во второй раз ударил кулаком по трибуне с удовольствием отмечая, как несколько человек на первых рядах вздрогнули. Молодая девушка так и вовсе схватилась за сердце. – «Кто есть человек, что Ты смотришь на него?» вопрошает муж по сердцу Божьему, Давид. «А ты человек, что ты споришь с Богом?», задается вопросом апостол Павел. И я, Игнатий Столтенберг присоединяюсь к ним: кто ты? Слышишь? – Иезекииль подался вперед, жадно вглядываясь в испуганные, взмокшие от пота лица. Сектанты трепещут? Ну и хорошо. – Ответь мне! Кто ты? Кто ты, что имеешь наглость ограничивать Бога своими жалкими никчемными рамками? Считаешь свою систему ценностей более правильной, чем Божью? Тогда ты правда безумец! Твое место в преисподней, которая только и ждет, когда Бог обрушит на тебя Свою ярость. Человек – пыль под ногами. Хотя и данное положение является неоправданно высоким. Кто-то мне возразит: а как же венец творения? – Иезекииль тихо рассмеялся. – Дерьма вы кусок, а не венец творения. Адам и Ева до грехопадения могли носить столь почетное звание, но один поступок все изменил. Навсегда изменил. Теперь жуки, ползающие по кучи дерьма куда почетней в глазах Бога, чем человек, поскольку мы в своей греховности ведем заведомо проигрышную войну со своим Творцом, а они в покорности выполняют свое предназначение. – инквизитор сделал паузу, давая адептам секты время для осмысления услышанного. Забавно стоять с трибуны и учить тому, с чем всю осознанную жизнь яростно боролся. Странное, надо признать ощущение. И, весьма интересное. – Человек не имеет права предъявлять Богу претензии. И тем более ограничивать Создателя своей узкой греховной и далекой от совершенство системой ценностей. Хочешь поговорить о справедливости? Вот, что я вам скажу: закрой рот и молчи. Да-да, вы думали я начну потакать вашей гордыни? Ни за что. Каждый из вас должен уяснить одну простую вещь… выбейте ее у себя прямо на сердце, если хотите: Бог всегда справедлив. Всегда. И, абсолютно. Если вам кажется иначе, проблема в вас самих, а не в Боге. У вас возникают вопросы, почему руководствуясь лишь одним решением, Он отправляет одних на вечные страдания, а другим дарует вечное блаженство? Засунь эти вопросы себе в задницу, склони голову перед суверенностью Владыки и молчи. Я больше скажу, если Бог спасет сатану, и в тоже самое время отправит новорожденного младенца на вечные мученья, я лишь воздам Ему славу. Почему? У меня даже нет желания отвечать на данный вопрос. Все итак очевидно. Во всей вселенной и вне ее пределов, существует только один вершитель судеб. Слышите? Один. И это точно не мы с вами. – Иезекииль издал тихий смешок. Тихий, но очень впечатляющий. Лица собравшихся кажется за долю мгновения стали белее на пару тонов. – Я пойду дальше, и скажу следующее: если вдруг вам явится ангел и сообщит о том, что вы предназначены к вечной погибели, единственной реакцией должно быть глубочайшее смирение перед Божественным решением. И точка. Все иное – от лукавого.
