– Не сказала бы. Шваркнул он их, конечно, всех, в разные стороны, разбросал, да и смысла. А потом стыдно было, что так по идиотки попался, и светлость свою там являть не желал, как и привлекать внимание к происшедшему магическими возмущениями.
– Но наверняка у него там остался сынок, которого он так и не узнал, – заключила Мист.
– Это еще почему?
– Такие истории обычно рассказывают, чтобы объяснить полубожественную суть какого-нибудь героя эпоса. Как деревня-то называлась?
– Крайний хутор. Так что, если встретишь героя с села Крайний хутор, так знай, это вот оно.
– Хорошая шутка, – фыркнула Мист, дохромала до кровати, взяла бутылку с “Кинь в кусты” и отошла к источнику, выпила лекарство и запила водой. – Не знаю, как маг, а вот зельевар твой ар-Маэрэ знатный. Мне лучше.
– Это хорошо, – прошелестела сильфида. Голос ее несколько окреп по сравнению с огненным миром, он все равно оставался негромким и неярким. – Нам надо пройти последнее испытание. А где ключ, который мы добыли?
– Тут, на кровати, – Мист полезла за ним и внезапно устало плюхнулась на живот, утыкаясь носом в пыльную подушку. – Не могу, – пробормотала она. – Можно я чуть-чуть посплю? Ты меня разбудишь?
– Ладно, – после паузы сказала Ийилива. – Когда?
– Полтора часа, – промямлила девушка. Вокруг пахло пылью и лечебной мазью, и затхлостью, и немного чем-то пряным, и Мист неумолимо утягивало в сон.
Ей снились какие-то обрывки, словно организм пытался запихнуть в краткое время сна сюжеты целой ночи: вспышки огня, крестьяне с дубинами, медленно поворачивающиеся лопасти мельницы на фоне багрового неба. А потом из земли вынырнули побеги деревьев похожие на щупальца, оплели мельницу, повалили ее наземь, и на ее месте выстроили изящный замок с маленькими башенками, на которые с уступа мрачно взирала замшелая черная башня, зияя провалами на месте осыпавшихся от времени каменных блоков.
…пошел он в зал тронный, и стражники преградили ему путь. Да только свет Эйна вел его, и отшатнулись воины. А меч занесенный над ним обратил он в посох, чтобы опираться, чтобы попирать землю и идти по ней. И встал он перед королем, и сказал: “повинись”. Но был король упрям, и приказал травить собаками, стрелять из луков, поднять на копья странника. Да только не было тому силы: собаки легли у ног, да стрелы ушли в потолок, а копья поломались. Упали на колени стражники, прозрев, моля о прощении, и сказал он: “повинитесь”. И вознесли люди хвалу Эйну, а король замертво с трона упал. И тогда назвали люди странника святым, и имя ему было – Амайрил. И так …
Житие святого Амайрила, 7
– Крайний хутор давно не крайний, – сказала Мист, просыпаясь, и сама удивилась своим словам. Откуда она вообще взяла эту блажь?
– Что-что?
– Ерунда, – помотала головой Мист, отлипая от кровати и шаря в поисках ключа. – Я долго спала?
– Совсем нет. Я еще даже не собиралась тебя будить.
– Странно. Я почти выспалась. Правда, снилась всякая чушь. Какие-то щупальца из земли лезли? Бр. Зато руки почти не болят, – Мист подняла ладони на свет и присмотрелась – от ожогов и ссадин остались только розовые шрамы. Она надеялась, что с лицом дела обстоят не хуже, но проверять у зеркала не рискнула, просто вытерла краем пыльной простыни остатки мази и сделала вид, что так и надо.
Встав с кровати, она дотащилась до пьедестала с пирамидой и установила перламутровый ключ на грань напротив двери с ифритом.
