Я сижу в одном из помещений Поднебесной, рядом сидят какие-то люди, о чем-то разговаривают. Кажется, они друзья Вани или знакомые. Или просто левые люди. Я их не знаю, мне все равно. Я сижу в своем углу и читаю какую-то газету, которую нашла утром на журнальном столе в студии. Неужели кто-то из этих людей еще и читает? Или это особые декорации? Время от времени приходит оператор и что-то снимает, остальные, наверное, в другом месте. Где Юля и Ваня. Или просто Юля с Пашей. Я не знаю, мне все равно. Через часа два появляется Волкова, она подходит ко мне и присаживается рядом.
- Где ты была? Я искала тебя по всем местам!
- Тут была, – отзываюсь я и откладываю газету. – Зачем пришла?
- Говорить.
- А-а, – протягиваю я и улыбаюсь, – ну, давай, выкладывай.
- Что выкладывать? – То ли косит под дуру она, то ли действительно дура!
- Как твои дела? Ты сегодня вот с Пашей появилась, ничего сказать не хочешь?
- Мы помирились, – улыбается она, – он признался, что был идиотом, представляешь?
- Представляю. – Безразлично киваю я.
- Ну, что с тобой?
- Что со мной? Ты говорила, что любишь меня! – Я понимаю, что веду себя, как маленький ребенок, но сейчас мне ужасно больно и мое сердце просто разрывается на части.
- Я люблю тебя! И не отказываюсь от своих слов! – Тише говорит она, потому что сидящие рядом товарищи обратили на нас внимание.
- Чего уставились? – Грублю им я, и они тут же отворачиваются, и тут же затягиваются новыми самокрутками. – Зачем ты тогда с ним?
- Я просто привыкла к нему, он ничем не лучше тебя, малыш….
- Я не верю тебе, – тихо-тихо говорю я, и понимаю, что не могу жить без нее.
- Ленок, мне нужна только ты, он просто симпатичен мне, но ты моя жизнь. – Клянется она, и я ей верю.
Как дура верю.
- Ты делаешь мне больно, – совсем по-детски безнадежно говорю я ей и чувствую, как мои глаза наполняются слезами.
Она подсаживается совсем близко. Так, что я чувствую ее теплое дыхание на своих губах. Ее руки нежно обхватывают мои щеки, и она целует меня. Мое тело переполняет ее тепло, и я поддаюсь ей, притягиваю ее ближе к себе и целую в ответ. Она мягко отстраняется и улыбается мне. Но мне так хочется еще…
И я снова тянусь к ней, к ее любимым, родным губам. И снова несмело прислоняюсь к ним…
- Зачем ты с ним? – Спрашиваю я ее однажды рано утром, просыпаясь в ее кровати. И на сотую долю секунды понимаю, что обречена любить ее вечно. Просыпаться в ее кровати, чувствовать наготу своего и ее тела, чувствовать запах страсти и ее любимые губы на своем плече. И мне совсем не хочется с ней разговаривать, потому что я знаю ее. Потому что я знаю, что все это не вечно, даже ее правда. Тем более ее любовь.
- Он мне нравится. – Как зазубренную фразу повторяет она мне изо дня в день.
- Тебя все устраивает?
- Наверное…
- Тебя устраивает то, что ты с ним и со мной?
- Наверное…
- Ты спишь с ним? – Задаю я самый глупый вопрос в мире, заранее зная ответ.
- Иногда. – Как всегда предельно честно отвечает она.
- И тебя это устраивает?
- Не сердись, – просит она меня, зная наизусть мою реакцию. – Я только твоя, ты же знаешь…
- Ты не его, и даже не моя… ты ничья! – То ли безразлично, то ли грустно отвечаю я и вылезаю из кровати.
Мое помятое тело, – все, что осталось от вчерашней страстной ночи. Я иду в душ и стараюсь ни о чем не думать…
Тем временем съемки реалети-шоу «Тату в Поднебесной» продолжаются, и я все очевидней замечаю нежелание Вани записывать альбом. Все чаще появляются его друзья, которые подносят ему самокрутки. И эти обдолбаные лица меня порядком за*бали. «Вань, давай записываться будем?» – «Будем, позже чуть, но будем» – «Когда уже?» – «Скоро,скоро», – чаще всего слышу я и мне становится грустно, что все не так, как было раньше. «Юль, Паша приехал, тебя ждет внизу», – так же часто слышу я, и мне становится еще грустней. «Пока, Ленок», – говорит она каждый вечер, целуя меня, и я готова разрыдаться, глядя ей в спину.
Ожидание – сложная и одновременно простая штука, которая просто убивает человека морально. Кажется, что я почти умерла. Проходят дни, а в место записи у нас какая-то хрень. Запишем набросочный вариант и выкинем. Запишем две строчки, и Ваня говорит, что на сегодня достаточно. А в это время в Поднебесную пачками валят «гении» и «продвинутые музыканты», и Ваня слушает их, делает внимательное, сосредоточенное лицо. И это меня злит. Он ищет новые лица, и кажется – забывает про старые. У него нет времени, у него нет настроения, тогда зачем это шоу? И тысячи уходят в никуда.
- Вань, когда уже записываться будем? – Спрашивает Юлька очередной раз.
- Скоро, – очередной раз отвечает он.
- Когда скоро? – Встреваю я.
- Совсем скоро, – обещает он, но никто ему уже не верит. – Better late than never.
- Это, конечно, better, но съемки уже идут несколько недель и за все это время у нас нет ни одной записанной песни.
- Скоро все будет, – обещает Ваня и уходит, – меня ждут.
