- Мы и правда пересеклись сегодня утром. Он собирал тут свои вещи, но, когда я вошла, я заметила, что он держит рамку с нашей фотографией в руках. Я стояла, даже не пытаясь его окликнуть. И, представляешь, он стоял над этой рамкой с фотографией минут пять! Не меньше. Честное слово! У меня даже слезы навернулись! С каких пор я стала такой сентиментальной? А потом он обернулся, увидел меня и чуть не выронил ее. Извинился, сказал, что вещи собирает. И только собрался выходить за дверь, но притормозил. Опять повернулся, посмотрел на меня и сказал, что скучает. Представляешь? Вот что мне делать?
- Не знаю, – даже растерялась я, не ожидая таких от нее слов, – А ты сама, что думаешь по этому поводу?
- Без понятия, поэтому тебя и спрашиваю. Мне кажется, что я тоже по нему скучаю…
- Может, ты дашь ему еще один шанс? – несмело предложила я, и мое горло тут же пересохло.
Это произнесла я. Я – та, что недолюбливает Пашу. Не любит, не терпит, ненавидит. Он не тот человек, который должен быть с Юлей. Это могла бы быть я, но есть столько НО. И в конечном итоге мы бы не были счастливы – это я повторяю себе изо дня в день. Повторяла изо дня в день после того, как мы разошлись. Навсегда. Это было совсем уместно, я всего лишь оправдывала себя за прошедшие года, которыми мы не воспользовались по полной.
Мы бы все равно не стали бы счастливыми…
Потому что вокруг столько НО…
- Может, – пространственно отвечает она, – Когда-нибудь, может быть…
Полдня мы сидим у Юльки, редко о чем разговаривая. Но других перспектив у меня нет. У нее – тоже. Позвонили Борису, поговорили об идущих делах, о скорой записи второго альбома (чего в данный момент я ждала больше всего на свете). Пришла пора ехать к Игорю, и Юлька, предчувствуя это, всячески оттягивала этот момент. Сама не знаю почему. Могу только догадываться, но кому нужны мои догадки? Я и сама не хочу их слышать. Всего лишь накручиваю себя. «Говорят это бред, называют больной. Я тобою больна, я болею тобой» – все, как строчки из песни. Все так просто. Все так сложно. Так или иначе – нужно было ехать. Разжать ее пальцы, держащие мою руку, опустить взгляд, не смотреть в ее глаза, в которых «немой крик». Так или иначе – нужно было уходить. И даже она понимала это. Я ушла от ее в половину шестого с тем расчетом, чтобы успеть переодеться дома. Много времени это не заняло. К Игорю я приехала вовремя.
- Привет, дорогая! – он широко распахнул входную дверь, давая мне пройти, – Прекрасно выглядишь.
«Прекрасно выглядишь» – звучало почти, как Волковская «милочка» – приторно и эротично. Заметив это, по моей спине пробежали мурашки.
- Спасибо, ты тоже,– н автомате ответила я и вошла к нему в квартиру,– Что сегодня у нас в программе?
- Эротический ужин, а затем отличный секс,– смеется он.
Я смеюсь вместе с ним, а в голове крутятся Юлькины слова. И вроде бы должно быть не смешно, но эротический ужин – звучит заманчиво.
- Эротический ужин, говоришь? – промурлыкиваю я и, прикрыв глаза, приближаюсь к нему вплотную, – Звучит неплохо. Эротично, это как-то по-испански.
- Именно поэтому я и рассчитывал на твой положительный ответ. Ты ведь согласна? – добродушно улыбается он и нежно обнимает меня за талию.
Вместо ответа я чуть поднимаюсь на носочки и целую его в уголок рта. Он ласково ловит мою нижнюю губу и слегка кусает ее.
- Подожди, еще не начался ужин, – я прикладываю свой пальчик на его губы, – Пошли…
Я сама веду его в ту комнату, где меня ждет сюрприз.
Мы заходим и присаживаемся на просторный диван. Игорь разливает вино. Я вспоминаю о словах Волковой, будто он что-то подсыпал мне. Но сейчас бутылка была закрыта. И в бокалах ничего не было. Я сама накручиваю себя. Он нормальный человек. Тем более, если вчера ему что-то обломилось, то сегодня бы он вновь подсыпал мне чего-нибудь. Эта мысль быстро улетучивается из моей головы, когда мы чокаемся. Я подношу стакан к своим губам и пью. Красное полусладкое. Неплохо, у него отличный вкус, впрочем, это отличительная черта испанцев. Русских испанцев. Каким был он.
Мне кажется, что нашелся тот человек, в которого я влюбилась без остатка. С того самого Мадрида – влюбилась. И ничто уже не помешает мне любить его. Мы разговариваем весь вечер о нас, об Испании и больших площадях, об искусстве и музыке, о нашей гребаной политике и даже о том, что сейчас все скупают доллар. О том, что у Марины Цветаевой была любовница, и не одна, о том, что Есенин любил ругаться матом и ходил по кабакам, рассматривая проституток. Разговаривали о том, что будет этим летом, что было прошлой зимой. И за всеми этими разговорами мы выпили всю бутылку, съели почти все. Тогда, по логике вещей, нужно было приступить ко второй части программы. А второй частью, если мне не изменяет память, был секс.
Наверняка он читает мои мысли! Потому что в следующую секунду он подсаживается ко мне ближе и говорит:
- Какой-то не особо эротичный ужин получается. Дай-ка я тебя покормлю. Тебе ведь нравится виноград?
Я довольно жмурюсь и киваю.
